12
0С того самого лета как в пропасть свалилась в эту любовь с головой, не обращая внимания ни на кого из тех, кто был представлен ей матерью и сестрой. Ей уже миновало двадцать зим и лет. Скоро совершеннолетие, а ума не довольно понять, что никогда ей получить желаемого — сердце и душу того, о ком так часто молилась за прошедшие три года.
— В монастырь уйду! — грозилась в редкие истерики, когда мать просила образумиться и забыть о том, по кому так болело сердце ее прежде такой тихой и смирной дочери. — Плат черницы на голову, коли не будет венца подле него! В монастырь!
И Вера Александровна утешала бьющуюся в истерике дочь, качая в своих руках, как когда-то в прежние годы ее малолетства. Целовала в ее спутанные волосы и молила про себя Бога, чтобы тот помог ей разрешить эту ситуацию, которая ныне казалась ей безвыходной.
А потом пришло послание с приглашением провести несколько дней в Милорадово. Гуляния, музыкальные вечера и большой бал. И Катиш просветлела лицом, радуясь этой возможности побыть рядом с тем, кого по-прежнему видела только возле себя в церкви…
— Разве ж было оглашение? — поднялась бровь на лице Андрея, показывая его равнодушное недоумение тому, что услышал. Но Вера Александровна готова была поклясться, что за этим равнодушием, где-то в глубине души, уже вовсю полыхает огонь. Злость, ревность, отчаянье. Смертельно ядовитый клубок, разъедающий душу.
— О, я думала, уже известно обо всем в уезде, — смутилась Вера Александровна нарочно. — Аннет же так расположена к его сиятельству. Только слепой не поймет очевидного.
— Разве было оглашение? — снова повторил Андрей холодно, и она даже испугалась блеска его глаз. В дверях первой комнаты анфилады уже показалась Катиш. Вера Александровна ясно видела ее со своего места в кресле. Ее лицо так и светилось от радости, что он приехал с визитом к ним в дом. Знала бы она, что Андрей приехал сюда, скорее всего, за благословением на брак с другой, не с Катиш!
Всего мгновение, пока Вера Александровна смотрела на счастливо улыбающуюся дочь, перед ней мысленно качались весы. Одна чаша — возможное счастье дочери с человеком, которого та любила. И Вера Александровна знала, что стань Андрей супругом ее дочери честь и совесть никогда бы не позволили ему принести дочери разочарования в этом браке. Это был бы идеальный брак их среды — полный уважения и понимания, пусть и лишенный эмоций.
С другой стороны — Аннет, маленькая проказница Анечка, дочь ее кровной сестры. Сама отказавшаяся от своего жениха, от своего возможного счастья. И князь. Царь в своих многочисленных имениях Малороссии. Достойная партия для любой девицы на выданье, не говоря уже о той, чья репутация уже не так кристально чиста, как ранее, той, кто в замужество придет в одной рубахе [636].
