14
0
— Благодарю вас за эту услугу, — улыбнулся уголками рта Андрей, намекая на вызов.
— Не стоит, право! — бросил в ответ Влодзимир. — Пистолеты. Завтра на рассвете. За Адовой заставой [523] — самое место для того, что отправить вас на тот свет, не находите?
— Постарайтесь дожить до рассвета, сударь, с вашим-то норовом, — усмехнулся в ответ Андрей. — Дабы не лишить меня удовольствия увидеть вас под прицелом. Господа, кто окажет мне честь быть моим секундантом на завтрашнем деле? Только помните, господа, что мира еще не было… Что у вас, сударь? Ваши секунданты?
Но у Лозинского не было знакомцев в Париже — кузен ушел с гвардией, решившей сражаться и умереть вместе с Наполеоном, и тогда Кузакову по просьбе Андрея пришлось взять на себя эту роль после долгих уговоров. Себе же Андрей взял в секунданты ротмистра своего полка.
— Я намерен убить вас, господин полковник, — сказал на прощание Лозинский, разозленный хладнокровный видом Андрея. Словно ему завтра предстояла не дуэль, а легкая прогулка близ Катакомб. — Вы не сможете уйти завтра от Адовой заставы, клянусь честью!"
"— Этим вы окажете мне услугу вдвойне, — поклонился ему Андрей, намеренно зля своего противника, забавляясь яростью, которую без труда читал в его глазах. А потом взял под руку белую от тревоги и страха Марию, которая вцепилась в его мундир, словно тонущая, и вышел вон, даже не взглянув напоследок на того, кого был намерен завтра убить. Ибо он тоже разделял полностью мнение Лозинского, что от заставы уйдет только один из них. Только один…
Глава 35
Ночное небо было таким ясным, что было видно каждую тусклую точку на темном фоне, каждую звезду, пусть даже совсем маленькую. Половинка луны, висевшей над спящим городом, дарила достаточно света, чтобы видеть самые дальние от Северного бульвара крыши. Жаль только не ту заставу, к которой вскоре предстояло выезжать…
Тихо похрапывал в соседней комнате Кузаков, заснувший сидя в кресле, неудобно склонив голову к груди. Когда пробудится, будет болеть шея от такого положения, подумал невольно Андрей, поднимаясь со своего места за столом и пускаясь снова в путь до окна, распахнутого в теплую парижскую ночь. Хотелось курить, но будить Прохора не стал. Тот и так только недавно ушел к себе, напоследок так вычистив ордена и медали, что они поблескивали в свете луны из полумрака комнаты. Потому Андрей просто встал у окна, упершись ладонями в оконную раму, подставляя лицо легкому ветерку, ласково пробежавшемуся по его волосам.
Он совсем забыл звезды над Россией, вдруг подумал Андрей, глядя в темноту неба над крышами домов. Были ли они схожи с этими яркими точками или нет? Или все же были другие, чужие…? Как и земля, на которой завтра ему, возможно, предстоит умереть.
