14
0
Но и тогда, и ныне в душе Андрея не было покоя, который так важен тому, кто уходит, не оборачиваясь, уходит туда, откуда, возможно, не суждено будет вернуться. Тот покой, который наполняет сердце от осознания, что его будут ждать здесь, всегда и что бы ни случилось. И будут плакать по нему, коли не будет так удачлив на поле сражения. Будут помнить…
Но, по крайней мере, в тот летний день его не провожали виноватые и растерянные взгляды, никто не отводил глаз в сторону, когда он проходил мимо. Не смотрели на него прямо ни Мария, ни Катиш, тут же отвели взгляд, пожелав ему счастливого пути. Петр, отступил, давая ему дорогу через анфилады комнат к передней. И он, и Полин, придерживающая Петра за локоть, опустили глаза в пол, когда Андрей взглянул на них. Мадам Элиза вспыхнула румянцем стыда и вины, когда они столкнулись в дверях одной из комнат, тихо прошептала слова прощания, а после заторопилась к диванной, успокоить Анну, которая, как она думала, рыдает от такого быстрого отъезда жениха.
Только мадам Павлишина, спускающая по мраморной лестнице вниз со второго этажа, взглянула на него с любопытством, щуря близорукие глаза.
— О, господин ротмистр! — она протянула ему ладонь, которую он поднес к губам. Не стал поправлять ее ошибку в своем звании. — Вы, видимо, только из армии? Не доводилось ли встречать вам моего Павла Родионовича? Он при обеспечении состоит, тоже в армии ныне. Душа непокойна за него. Последнее письмо — до Успения довелось только получить, и боле ни строки. Даже не ведает, что имение-то наше едва по доскам не разнесли… оттого я тут, по милости Михаила Львовича, даруй ему Господь долгих лет и здравия!
Нет, господина Павлишина Андрею, увы, не довелось встречать. Нет, заверил он прислушивающуюся к шуму из анфилады комнат правого крыла мадам Павлишину, ничего худого не стряслось. Просто Анна Михайловна расстроена его отъездом только и всего. Женские нервы, сами понимаете, говорил он, помня, как отзывалась о мадам Павлишиной его тетушка — la vieille potinière [435]. Довелось же ей ныне быть в Милорадово!
Андрей уже надел с помощью старого дворецкого шинель, уже надевал шляпу, готовясь ступить под холодный осенний дождь, как откуда-то из глубины комнат правого крыла раздалась торопливая поступь, редкие крики. Он оглянулся и успел заметить Анну, замершую в проеме двери, глядящую на него едва ли не безумным взглядом.
— Вы меня не услышали! — бросила она ему резко. Мадам Павлишина тут же выпрямилась, чувствуя скандал, замерла в ожидании продолжения.
— Я все сказал вам, Анна Михайловна, — ответил спокойно Андрей, подходя к ней, стараясь утаить от чужих ушей их разговор. — Более прибавить нечего к тому.
— Это я сказала вам.
