12
0Но кто? А потом испуганно вспомнила о Вере Александровне и Натали, что носила дитя, вспомнила, как опасны тягости для женщины. Спаси и сохрани, перекрестилась она трижды на ходу. Заметила вопросительный взгляд Андрея, едва не сказала ему о своих подозрениях, а потом смутилась, вспомнив, что тягость — не та тема, которую стоит обсуждать девице.
Они уже подошли торопливым шагом на достаточное расстояние к беседке, когда услышали возглас Ивана Фомича, споткнувшегося на дорожке и упавшего на колени в шагах десяти от хозяина.
— Беда! Беда, батюшка Михаил Львович! — крикнул он, и Шепелев быстро сбежал к нему навстречу со ступенек беседки. Стали шумно переговариваться гости, торопились на этот крик из парка те, что ушли недавно на прогулку. — Антихрист! Антихрист, батюшка, на Россию-матушку нашу с тьмой своей пошел. Война, батюшка! Война!
Это слово прокатилось волной над партером и в беседке, передаваясь из уст в уста. Некоторые из женщин истерически закричали в голос. Одна из пожилых соседок лишилась духа, обмякла в кресле под причитания своей дочери, принявшейся обмахивать мать веером, который так и норовил вырвать из ее рук ветер каждым своим порывом.
Анна обернулась на Андрея, придерживая шляпку, чтобы ее не сорвал с головы проказник-ветер. Показалось ли ей или нет, но небосвод посерел как-то, пробрало легким холодком аж до самых костей. Андрей только улыбнулся одними уголками губ, словно ничего худого и стряслось вовсе, погладил пальцем ее запястье успокаивающе.
— Откуда ведаешь о том? — Михаил Львович в несколько шагов подошел к растерянному дворецкому, поднял того на ноги. — Кто вести принес?"
"— Так Прохора посылали в Гжатск за почтой нынче утром. Вот он и привез весть эту, — ответил Иван Фомич не только хозяину, но и обступившим его гостям. — Говорят, в середу еще реку граничную пересек. Уж почитай несколько дней, как нашу землю топчет, хранцуз проклятый!
Михаил Львович оглядел растерянных женщин, помрачневших лицом мужчин, взбудораженную этим известием молодежь мужского пола, которую весть о войне привела в состояние едва ли не восторга — доведется и им послужить императору и России с честью! Андрей переглянулся с отставным полковником в армейском мундире скептически этому настрою юнцов. Они-то уж знали, что война далеко не такова, какой представляется в юношеских грезах о славе воинской и ратных подвигах.
— Messieurs-dames! Le temps se brouille …[250], - начал Михаил Львович, но осекся вдруг, решил продолжить на русском языке. — Пожалуйте в дом, господа, дамы. Укроемся от непогоды, а там и к обеду призовут.
