Миссия в Париже

В самом деле, бриллианты, которые доставляли сюда курьеры, были неким приложением к письмам французским правительственным чиновникам, чтобы склонить их к скорейшему решению вопроса о мире.

– Ну что ж! Святое дело! – согласился Миронов. – Я так понимаю, нужно найти саквояж. Но для этого я должен знать, как это случилось. То есть, все, что знаете вы. И даже чуточку больше. Рассказывайте!

– Тогда, прежде всего, давайте условимся вот о чем. Я расскажу вам абсолютно все лишь в том случае, если вы под честное слово безоговорочно беретесь за эту работу и постараетесь добросовестно ее выполнить.

– Вы поверите моему слову? – удивился Миронов.

– Я верю в ваше доброе отношение к России.

– Это верно. Но как я могу согласиться на работу, не зная, в чем ее суть? В моих ли она силах и возможностях? Могу лишь дать честное слово, что все услышанное от вас тут же навсегда забуду, если пойму, что дело это не по моим силам.

– Договорились, – согласился Кольцов.

И он стал медленно и обстоятельно излагать Миронову им придуманную легенду, расходящуюся с известными фактами лишь в некоторых подробностях. Собственно, расхождение было лишь одно: теперь уже не Старцев и Бушкин были главными героями этого повествования, а сам Кольцов с неким приятелем. Все остальное осталось неизменным, с поправкой на то, что теперь это была уже не чужая история, а им пережитая. Рассказывая, он оснащал ее всеми теми предположениями и догадками, которые родились в их келье на Маркс-Дормуа за эти несколько дней.

Миронов внимательно слушал его, иногда переспрашивал что-то, уточнял. Кольцову нравился разговор. Миронов задавал толковые вопросы. Чувствовалось, что он хочет по-настоящему вникнуть в суть.

– Почему вы решили, что это дело рук клошаров?

– Потому что не обнародованы письма. Если бы второй саквояж оказался в руках полиции, они нашли бы их.

– Но ведь возможен и иной вариант: французским властям не выгодно дискредитировать своих парламентариев.

– Я знаю содержание писем. Они обязательно были бы опубликованы.

– Вам виднее. Не спорю. Тем более, что я ни черта не понимаю в политике.

Выслушав до конца подробный рассказ Кольцова, Миронов долго, уставившись в пол, молчал. Затем поднял голову и пристально поглядел на Кольцова.

– Допустим, я берусь за это дело. Оно тупиковое, но я, старый авантюрист, могу потратить на него кусок своей никчемной жизни. Буду стараться, потеряю много времени, ничего не добьюсь. И что? Кто компенсирует мне мои убытки?

– Резонный вопрос, – согласился Кольцов. – Аванс я выплачу вам сегодня же. И надеюсь, что вы уже сегодня приметесь за работу. Время работает против нас.

– Аванс, это уже кое-что. Но я предполагал, что мой труд будет полностью оплачен независимо от результата.