10
0И лишь после этого, немного помедлив и сосредотачиваясь, заиграл.
Играл он что-то незнакомое. Может быть, импровизировал. Но это была музыка. Печальная, раздумчивая. Иногда пальцы ошибались, он поправлялся. Но всем было ясно: когда-то, очень давно, он действительно умел хорошо играть.
Заболотный обернулся к Кольцову, орлиным взглядом посмотрел на него. Надо думать, он не только оценил игру Миронова, но и был благодарен Кольцову за его настойчивость.
Тихонько пропела дверь, образовав узкую щелочку. И этот едва слышимый тонкий скрип громом отозвался в ушах Заболотного. Он быстро, на цыпочках, прошел к двери, гневно ее широко распахнул. И застыл. Под дверью, сгрудившись, вытягивая шеи, стояли все его мальчишки и девчонки и с восторгом вслушивались в доносящиеся из зала звуки.
Заболотный посторонился, чтобы детям было лучше видно и слышно играющего, и в такой, не очень удобной, позе застыл и сам.
Дети слушали музыку. А Заболотный стоял в двери и думал о том, что в его жизни было не так уж много счастливых минут и что эта – одна из них.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Глава первая
Только вечером Кольцов доложил Менжинскому о своем прибытии. Менжинский не был знаком с Кольцовым, впервые его видел, хотя слышал о нем много. Главным образом от Дзержинского.
Менжинский вспомнил, с каким захватывающим интересом Фрунзе слушал рассказ Дзержинского о Кольцове, и у него возникло неодолимое желание тут же, не откладывая в долгий ящик представить ему Кольцова. Эдакое мальчишеское желание похвастаться, удивить. Но, взглянув на часы, понял, что по такому случаю за полночь тревожить командующего Южфронтом не стоит. Это можно будет сделать и завтра, и в более удобное для этого время.
Разговор с Менжинским был коротким и ни о чем. «Как добрались? Где и как устроились? Как там Париж?». «Париж всегда Париж, как говорят французы». О деле – ни слова.
Павел понял, что Менжинский не мог вот так, с ходу, загрузить его работой, и перенес обстоятельный разговор на следующий день, и на более подходящее время.
Но уже следующим утром случилось непредвиденное событие, которое неожиданно на какое-то время отодвинуло все остальные намерения Менжинского по отношению к Кольцову.
С утра Павел намеревался навестить Ивана Платоновича Старцева. Еще в Москве он узнал от Бени Разумовича, что старик – в Харькове. Причем уехал он из Москвы, громко хлопнув дверью. После возвращения из Парижа он вконец разругался с управляющим Гохрана Юровским и написал в ВСНХ два злых рапорта о безответственном разбазаривании российских национальных ценностей. Не получив ответа ни на одно из них, написал рапорт об отставке и уехал к себе домой.
Кольцов не успел уйти из гостиницы, как к нему пришел Гольдман. Удивился, что Павел уже на ногах.
