Миссия в Париже

– Я пока ненадолго, – почему-то стал растерянно оправдываться Павел. – Но я скоро вернусь. Мне только надо… надо поскорее закончить войну. И я тут же. Я вас не забываю. Никогда. Ни на день.

Затем Павел опустил Катю на снег, взял их обоих за руки и сказал:

– Ну, ведите!.. Показывайте, что у вас тут?

Они повели его по протоптанной в первом робком снегу дорожке, свернули к сараю.

– Это – коровкин домик, – пояснила Катя. – Здесь «Маркиза» живет. А еще у нее есть дочка, «Маруся».

– Ну как же! Я же их помню. Я их тогда, давно, уже видел, – напомнил Кольцов.

– А «Алмаза» вы не видели, – сказал Коля.

– «Алмаз» – это собачка? – спросил Кольцов.

Катя переглянулась с Колей, и они одновременно расхохотались. Катя даже приседала от смеха, Коля же, как и подобает мужчине, смеялся сдержанно.

– Соба-ачка, ха-ха! – заливалась Катя.

– «Алмаз»! Ну, может, козел? – попытался угадать Кольцов, чем вызвал еще большее веселье.

– Да нет же! Нет! – пришел Кольцову на выручку Коля. – «Алмаз» – конь! Настоящий конь. Мы на нем уже два раза катались. Он у нас совсем недавно. Только его, наверно, отдадут. У нас нет сена. А кони любят сено.

– И еще сахар. Только сахара у нас тоже нет, – добавила Катя.

– Откуда же у вас взялся конь? – спросил Кольцов.

– Его Ромка привел, – ответил Коля.

– Нет, Ромка с Данилкой, – поправила брата Катя.

– Ну да! – согласился Коля. – Они – цыгане. Цыгане любят коней.

Вернулся отвлекшийся по своим делам Заболотный.

– Исаака Абрамыча и того, твоего гостя, я до начхоза приставил. Пускай хозяйственные дела порешают, – доложил он.

– Кто же у тебя начхоз? – поинтересовался Кольцов.

– Та – жинка. Она лечшее меня разбирается, что в хозяйстве надо. Ну там, где что купить, что смолоть, на чем сварить? Я в этой бабской машинерии слабо разбираюсь, – и, широко улыбнувшись, Заболотный добавил: – У меня забота, как у комдива: общее руководство. Чтоб во всех подразделениях военный порядок был.

– В принципе правильно, – согласился Кольцов и затем попросил: – Ну покажи-ка коня!"

"Заболотный открыл дверь сарая, и в скупом зимнем освещении Кольцов увидел глядящего на них стройного чубарого красавца коня. Не очень в лошадях разбирающийся Кольцов все же понял, что это породистый и очень дорогой конь. Он мог бы быть украшением самой богатой конюшни.

– Откуда у тебя такое сокровище? – удивленно спросил Кольцов.

– Потом, – сказал Заболотный, выразительно взглянув на Кольцова. И затем спросил, вероятно, чтобы сменить тему: – Ну и как ты находишь своих крестников?

– Веселые. Молодцы!

– Только скучают очень, – сказал Заболотный. – Вон Катерина часто по ночам плачет.

– Что ж ты, Катя? – обратился Кольцов к девчушке. – Ты же уже большая. А большим не положено плакать. Вон Коля же не плачет.