10
0
Пропустив Гольдмана и Миронова впереди себя, еще раз скользнув взглядом по вывеске над воротами, Кольцов пошел по двору рядом с Заболотным.
– Ну и как вы тут?
– Живем потихоньку. Главное, что в тепле и не голодаем.
Увидев приближающихся незнакомцев, которых вел воспитатель, старшие принялись за дело и усердно застучали топорами. Малыши тоже торопливо задвигались по двору с охапками хвороста и дров. Они уже знали слово «комиссия», а также то, что этой самой «комиссии» надо показывать трудовое рвение. И они старались, зная, что позже Заболотный их похвалит.
А Павел присматривался к детям, пытаясь узнать среди них своих «крестников» Катю и Николая. И никак не мог выделить их среди снующих мимо малышей.
– Смотрю, прибавилось народу. Сколько их у вас сейчас? – спросил Кольцов.
– Семнадцать. Пять девочек и двенадцать пацанов. И заметь, все местные, из Основы. А если харьковских начнем подбирать, целая дивизия образуется.
– Так подбирайте.
– Легко сказать, – вздохнул Павло и печально пояснил: – Крышей над головой, простынями, одеялами, да и одежонкой – этим мы еще как-нибудь обеспечим. Все дело упирается в кормежку. Лютый голод подступает. Умные люди говорят: к весне проявится. Да и с обслугой не все так просто. Мы с жинкой уже не справляемся. А кого попало сюда не возьмешь. Дети – дело сурьезное.
Неподалеку от них остановилась девчушка с охапкой хвороста в руках, уставилась на Кольцова.
– Что, Катюха, неужели не признаешь? – прервав свой рассказ, обратился к девочке Павло.
Теперь и Кольцов увидел в лице девочки что-то знакомое. Нет, он сам вряд ли смог бы узнать Катю. Тогда, теплой осенью, она была тощенькая, воздушная. Сейчас же перед ним стоял, закутанный в ватные одежды и повязанный толстым шерстяным платком, эдакий большеглазый колобок и настойчиво его рассматривал. Лицо девочки постепенно озарялось робкой улыбкой.
– Папка? – несмело спросила девочка, все еще сомневаясь, не ошибается ли. И, бросив на снег хворост, она совсем близко подошла к Кольцову и вновь, теперь уже настойчиво, спросила: – Вы правда папка?
Поначалу растерявшийся Кольцов подхватил девочку на руки, стал ее целовать и, сглаживая первоначальную неловкость, сквозь сдавивший горло спазм, приговаривал:
– А я, понимаешь, не сразу узнал… Все ищу, ищу глазами, а ты… ты, понимаешь, такая закутанная… Ах ты, мой воробышек!
Катя тоже прижималась к нему, все пыталась обнять его за шею, но толстые одежки мешали ей.
Павло Заболотный, поняв, что он сейчас здесь лишний, незаметно отошел в сторону.
Потом Павел почувствовал, как кто-то обхватил его за талию, и увидел подле себя Колю.
– А мы вас ждали, – торопливо заговорил он. – Мы каждый день вас ждали. А вы все не приходили.
