10
0Очень, говорят, жаркий огонь получается.
– Вот и загрузи шведа этим добром по самую капитанскую рубку. Поговори с ним. Пообещай ему, что каждый раз, когда он перебросит из Стокгольма сюда наших людей, будешь загружать его корыто этим самым семенем. И даже бесплатно. К гадалке не ходи – согласится.
– А что! Хорошая мысль! – Комаров несколько раз торопливо прошелся по кабинету, о чем-то размышляя, и вновь подошел к Кольцову. – А знаешь, что я придумал? Я ради этого шведа митинг в городе устрою. Скажу: смотрите, кончается война. Это первый шведский купец, который прорвал капиталистическую блокаду, первая ласточка наступающего мира! Он привез нам братский подарок от рабочих Швеции: сельскохозяйственную технику, которая нам нужна, как воздух! – И затем спросил: – Как тебе такой кульбит?
– У тебя, я гляжу, тоже голова не только для того, чтоб фуражку носить! – с некоторым восхищением похвалил Комарова Кольцов.
– Одобряешь? – спросил Комаров.
– Не то слово! Я б до этого никогда не додумался! – восхищенно сказал Кольцов.
– Ну и сукин ты кот, Кольцов! Издеваешься! – расхохотался Комаров, уловив легкую иронию в словах Кольцова.
На следующий день на набережной, прямо возле причала, где стояла «Арвика», состоялся митинг. Откуда что взялось! Транспаранты, знамена, плакаты. Оркестр. И сотни людей. И митинговые речи под звуки «Марсельезы».
Капитан «Арвики» Сванте Странд, которого десятки рук «качали» в воздухе, а затем поставили прямо на трибуну, сказал, что, несмотря на осень, он уже видит наступающую в новой России весну. В прямом и переносном смысле.
Может, он сказал и не совсем так красиво, но так перевел речь шведского капитана переводчик Ростислав Антонович.
Вытащили из каюты даже кочегара Дисилотта. Он молча постоял на трибуне, испуганно вглядываясь в лица митингующих.
– Да здравствует мировая революция! – перевел со шведского языка его молчание опытный переводчик Ростислав Антонович.
Потом на трибуну еще и еще поднимались матросы, солдаты, закутанные в теплые платки усталые женщины с большими голодными глазами. Все они вдохновенно говорили какие-то слова. И устало, нещадно фальшивя, продолжал играть оркестр. И то и дело толпу озаряли магниевые вспышки фотографа.
Время было митинговое.
А через двое суток «Арвика», тяжело загруженная льняным семенем, покидала Петроград.
Кольцов и Миронов в это самое время уже были в Москве.
Глава пятая
Поезд из Петрограда в Москву шел медленно, с частыми вынужденными остановками. Угля на транспорте не хватало, и поэтому через каждые сто – двести верст паровоз тормозил возле дровяных складов, и машинист и кочегар торопливо набрасывали в тендер напиленные и нарубленные чурбачки, специально приготовленные для паровозной топки.
