Мир Аматорио. Исчезнувшая

 – Ты единственная причина, почему я все еще здесь.

– Почему ты так с собой поступаешь? Зачем ты поехал на это озеро?

Кэш на мгновение прикрывает глаза. А когда раскрывает их, я вижу, как они налиты кровью, как в них застывают непролитые слезы.

Эти слезы – моя маленькая победа. Кэш позволяет мне увидеть себя уязвимым и сломленным. И если он позволит мне пережить с ним его боль, то мы преодолеем все остальное.

– Я хотел испытать хотя бы долю того, что она чувствовала.

Она.

Я понимаю, что Кэш говорит про Алессию, и в мое сердце вонзается невидимый нож.

– Я подумал, если испытаю такой же страх перед смертью, как мама, то возможно смогу избавить себя от вины.

Я решил, если мне будет так же больно, как ей, то может быть когда-то я смогу простить себя.

– Твоя мама терпела боль и не хотела, чтобы ты видел ее страданий. Она хотела остаться в твоей памяти, как полной любви и силы. Это был ее выбор, и твоей вины в этом нет.

Мне невыносима мысль, что Кэш винит себя в самоубийстве его мамы. Я поднимаю руку и провожу по его лицу.

– Твоя мама была готова на все, чтобы избавить тебя от боли. Она хотела, чтобы ты был счастлив, а не задыхался в мучениях.

И когда ты подвергаешь себя опасности, ты перечеркиваешь все, что она сделала, ради тебя… Пожалуйста… – на последних словах я проглатываю ком. – Не рискуй своей жизнью.

Не отбирай себя у меня.

Больше всего я боюсь, что Кэш снова возведет вокруг себя невидимые стены и снова меня оттолкнет. Но вместо этого он притягивает меня к себе, его лицо утыкается в мою шею, а сильные руки смыкаются вокруг талии.

Я дрожу в его объятиях, прижавшись к его груди, и не двигаюсь с места. Я прислушиваюсь к частому биению его сердце, и каждый удар еще одна моя маленькая победа.

Кэш здесь.

Со мной.

Мы вместе.

Мы – два выживших, которые потерпели крушение. Мы – две хаотичные линии, которые перечеркнули границу безумия и пересеклись в одной точке. Мы – две планеты, которые потеряли орбиту, чтобы найти свою личную вселенную.

– Не представляешь, как мне тебя не хватало. Я думал, что сойду с ума эти три гребаных недели. Я столько раз хотел сорваться и приехать к тебе. Хотел забраться в твою спальню и просто быть рядом.

Я медленно отстраняюсь от него и смотрю в его налитые кровью глаза.

– Тогда почему ты не сделал этого? Почему ты отталкивал меня каждый раз, когда я пыталась до тебя достучаться?"

"– Потому что я не хотел вешать на тебя свое дерьмо. Я не хотел, чтобы ты страдала вместе со мной. Я хотел огородить тебя от себя, – с отчаянием говорит он, и в его синих глубоких глазах мерцает тысячи сожалений.

– Никогда больше не поступай так! Не прячься от меня. Не закрывайся от меня. Не избегай меня, – я прижимаю руку к его груди, стремясь успокоить его измученное сердце.