Межсезонье

Остановился рядом, посмотрел на изуродованное лицо Якова с запорошенными снежком пустыми глазницами.

Не пошло ему впрок предательство, значит. Не убег. А вдвоем, кто знает, могли бы и отбиться…

И тут только я понял, что на самом деле подняло меня из сугроба и привело сюда. Ненависть. Жуткое желание загнать этого подонка в угол и голыми руками вырвать глотку. Или хотя бы рубить, рубить, пока…

Опустив непроизвольно приподнятый топор, я отступил на шаг назад и потряс головой, прогоняя наваждение. Нет! Хватит! Надо возвращаться домой, надо…

В глазах начало темнеть, и будто пьяный я почти вслепую побрел по дороге.

Сознание померкло, и дальнейшее вспоминалось какими-то рваными кусками.

Появляющиеся из темноты ветви деревьев, серая пелена ночного неба, легкая поземка, заметающая черные точки капель крови на раскатанной дороге, темнота…

В какой-то момент поземка окружила со всех сторон, а когда в глазах вновь прояснилось, оказалось, что я умудрился свернуть с дороги и теперь брел по запорошенной снегом тропинке.

Куда это меня занесло?

Но ни сил, ни желания поворачивать назад уже не было.

Словно безвольная механическая кукла я переставлял ноги, надеясь, что вот-вот за очередным поворотом окажется какой-нибудь хутор. И пусть придется потрудиться, убеждая хозяев пустить на ночлег израненного путника, но мне многого не надо — отогреться бы, да перевязать раны. И поспать. Поспать в тепле — лучше прямо у очага.

Холодно…"

"Но тропинка тянулась среди высокого кустарника и тянулась. Сил давно не осталось, и хотелось только одного — плюнуть на все и завалиться на снег. И лишь нестерпимый холод гнал вперед; да какой-то тихий, но жутко назойливый голосок в голове твердил, что конец пути уже близок.

Что следы на заметенной снегом тропинке становятся все отчетливей. И иногда среди них нет-нет, да и мелькают черные пятнышки крови.

Крови?.. При чем тут кровь?

Хриплый лай цепного пса прогнал уже почти было ухваченную мной догадку, и, забыв про все на свете, я рванулся вперед.

Хутора за поворотом не оказалось. Над покосившимся забором торчала одинокая соломенная крыша невысокого домика. Надворные постройки порядком обветшали, снег почти полностью замел хлипкие, скособоченные сарайки, но дом точно не был заброшенным — из печной трубы шел дым.

А значит, там должны быть люди. И уж точно — вытопленная печь. А мне сейчас ничего другого и не надо…

Вот только добраться до жилья оказалось непросто — меня встретила упругая пелена, облепила мокрой простыней, отодвинула прочь. Сразу захотелось убраться отсюда подобру-поздорову, но холод оказался сильнее. Он заставил стиснуть зубы и шагнуть вперед. А потом еще.