Межсезонье

Особой уверенности в собственных силах, впрочем, от прикосновения к оружию не появилось: укороченная одностволка шестнадцатого калибра худо-бедно отгоняла оголодавших волков, но против обнаглевших в последнее время бандитов ничем помочь не могла.

— Успокойся! — Яков с самодовольной улыбкой спрятал шашку в ножны, запрыгнул в сани и вольготно развалился на лавке. — Все ништяк!

— Да кто спорит? — пожал плечами я и удивленно уставился на вскочившего на ноги компаньона. — Ты чего?

— У, черт! Накаркал! — в голос взвыл тот и, ухватив вожжи, со всей мочи приложил хлыстом тащившую сани лошаденку по крупу.

 — Пошла!

Едва не вывалившись из саней, я оглянулся и остолбенел: по дороге за нами неслись трое верховых. Выскочившие из лесочка всадники не жалели лошадей, и по всему выходило, что нам от них не уйти. И даже до леса добраться, скорее всего, не получится. Уж не знаю, сколько бы я так простоял, но отблеск заходящего солнца на обнаженном клинке мигом привел меня в чувство.

— Пошла, пошла! — размахивая хлыстом заорал Яков и, на мгновение обернувшись, рявкнул на меня. — Шмотки выкидывай!

— Может, договоримся? — Перевалив через борт набитый закупленными в Форте товарами мешок, я ухватил следующий тюк.

Нет, дурью маюсь — до леса никак не успеваем.

— Свидетелей не оставят… — надсадно просипел мой компаньон, и тут вдруг сани дернулись, да так резко, что меня с тюком в руках бросило на лавку.

— Что за фигня? — сбросив с себя мешок, вскочил я на ноги. Неужели в яму какую угодили?

Все оказалось куда как хуже: обрезавший постромки Яков нахлестывал лошадь, во весь опор несшуюся к спасительному лесу.

— Яша! — во все горло завопил я. — Вернись! Вернись, сука!

Ничего эти крики конечно же не изменили.

Моментально понявший, что саням от бандитов не уйти, и оставивший меня на произвол судьбы Яков даже не обернулся. Ладно, мы еще повоюем. В запале я сунул руку под дерюгу и вновь выматерился, когда не обнаружил там обреза. И его упер, гаденыш!"

"Ухватив валявшийся под лавкой топор, я выскочил из саней и бросился в поле. Вот только вольготно чувствовавший себя на открытом пространстве ветер подчистую вымел снег, и лишь у редких кустов возвышались небольшие сугробы. Не уйти…

Услыхав за спиной хруст наста под копытами, я обернулся и попытался перевести сбившееся от бега дыхание.

Один из верховых промчался мимо брошенных саней вслед за Яковом, двое других медленно приближались ко мне.

Не оставят свидетеля?! Никому ж…

Руки и ноги обмякли, поджилки тряслись, но, закусив губу, я еще надеялся на чудо. Ведь не может же все закончиться вот так — посреди этого Богом забытого поля. А жена, а дочь? Они-то как?..

Оскалившийся в жуткой ухмылке бородач замахнулся саблей и направил лошадь прямо на меня.