Межсезонье

В основном, конечно, товарами, но взяли и золото, серебро, небольшую партию изумрудов.

— Помню-помню! — оживился Мартин. — Громкое было дело.

— Это еще не все, — загадочно улыбнулся Питер. — Когда собирал сведения о Дирке, пришлось кое на кого надавить, и всплыла интересная история.

— Выкладывай.

— Ходят слухи, что Гром, Дирк и еще несколько пиратов оказались недовольны своей долей: капитан пообещал рассчитаться с командой только после продажи товаров. Они крепко рассорились, а ночью Гром с пятеркой подельников бесследно исчез. Вместе с ними пропал ял и почти пятая часть добычи.

— Они уволокли на себе почти пятьсот фунтов? По восемьдесят фунтов на брата? — засомневался я. — Далеко бы они не ушли.

— Там одних изумрудов было тысяч на тридцать, — вздохнул Питер. — А пятьдесят фунтов на человека не так уж и много. К тому же, скорее всего, большую часть добычи, опасаясь погони, припрятали до лучших времен.

— Возможно, так оно и было. — Я достал из кармана карту. — И есть основания полагать, что во время дележа оставшейся части, количество беглецов сократилось…

— …до одного? — догадался О’Райли, через плечо Мартина изучавший восстановленную алхимиком карту.

— Именно, — кивнул я.

Рядом с фамилией Грома проступили имена еще пятерых пиратов. Напротив каждого — цифры. Только теперь была прекрасно виден перечеркивающий эти расчеты росчерк пера. Неужели и Алекс Гром навеки упокоился там, получив свою порцию свинца?

— Семьдесят тысяч! — ошарашенно уставился на карту Мартин.

— Неделя пути. Это же Джуга, да? — хмуро посмотрел на меня Питер. Видно было, что возможная экспедиция до чертиков ему не нравится, но сумма внушает нешуточное уважение. Семьдесят тысяч!

— Да. Восточное побережье. Ваши предложения?

— А чего тут думать? — всплеснул руками мой помощник. — Такой шанс упускать нельзя!

— Возможно, золото давно уже выкопано и потрачено, — помрачнел О’Райли.

— Вот и проверим, — решился наконец я.

И надо сказать, решение далось мне вовсе не легко. Будь дело только в деньгах — не уверен, перевесил бы куш в семьдесят тысяч марок две недели болтания в открытом море. Дьявол! Да я ведь с этого поганого острова не убрался исключительно из-за отвращения к плескавшейся вокруг луже. И страха — чего уж там, и страха. А тут… Две недели! Как минимум! Черт, черт, черт!..

— Вам нет необходимости отправляться самому. — Питер заметил мою растерянность.

— Нет! — раз и навсегда закрывая тему, отрезал я.