Метатель

— Повсюду зомби шастают, нападают на людей. Крики, вопли, кровь хлещет. Кого-то загрызли прямо на моих глазах — так страшно кричал, не передать словами. А я стою в подворотне, трясусь от страха и ничего сделать не могу. Хотел помочь, правда хотел! Но… Испугался. Струсил как последняя шавка.

Он сокрушенно покачал головой, кусая губы. Я похлопал его по плечу, пытаясь приободрить. В конце концов, парнишке всего двенадцать лет. Нельзя требовать от него подвигов и самопожертвования. Слишком многое ему пришлось пережить за эти несколько дней — то, что и взрослому не по силам вынести.

— В общем, спрятался я в каком-то магазине, — уже спокойнее продолжил Ванька. — Забился в подсобку, среди коробок затаился. Всю ночь так и просидел, глаз не сомкнул. Только сквозь щели наблюдал, как снаружи творится натуральный апокалипсис.

Он передернул плечами, будто от озноба, и зябко потер руки. Даже сейчас, в относительной безопасности, воспоминания о пережитом ужасе не отпускали, терзая истерзанную детскую душу.

— На следующий день думал, отсижусь в магазине. Может, думаю, помощь придет или военные зачистят городок. Наивный был, да? — Ванька невесело усмехнулся, покачав головой. — Ага, как же. К вечеру зомби и туда добрались. Видать, учуяли живую плоть, сволочи. Еле ноги унес, думал — все, конец мне.

Он тяжело вздохнул, сцепив пальцы в замок. Голос его стал глухим и безжизненным, словно все произошедшее вытянуло из него последние силы.

— Ну а дальше вы знаете. Забился в эту чертову будку и просидел там почти двое суток. Без еды, без воды, боясь лишний раз пошевелиться. Только в щели глядел да молился, чтоб никто не нашел. Видел, как люди пытались убежать из города. Да только куда там! Зомби быстро их догоняли, рвали на куски. Крови было столько, что впору в ней купаться. Кошмар сплошной, и не проснешься ведь.

Ванька замолчал, погрузившись в невеселые раздумья. Да уж, история не для слабонервных. Страшно представить, что пришлось пережить пацану за эти несколько дней. Потерять родителей, лишиться дома, скитаться в постоянном страхе — тут кто угодно рехнется.

И ведь самое паршивое — помочь ничем не могу. Ну не воскресить же мне его родителей, в самом деле. Да и вряд ли они теперь будут рады видеть сыночка — разве что в качестве закуски. Тут остается только смириться и жить дальше. Ну или не жить, как повезет.

— Знаешь, Вань, ты молодец, — нарушил я затянувшееся молчание, стараясь подбодрить паренька. — Не каждый взрослый справился бы с тем, что на тебя свалилось. А ты вон, выжил, не сдался. Уважаю.

Ванька поднял на меня покрасневшие глаза и слабо улыбнулся. Эта похвала явно была ему приятна, хоть и не могла заглушить боль потери.