1
0— Нервно притянув к обнажённой груди платье, она подняла лицо и спросила по-английски: — Если вы называете меня женой, пусть даже и на месяц, может тогда и относиться будете хоть с мало-мальским уважением? Или вы потомок маркиза де Сада и для вас унижать жену при посторонних нормально?
Язва. Колючая, ты посмотри. И лучше ей подольше не знать, что русский язык — мой родной.
— Одевайся, — приказал я и, нацепив на рожу привычную холодность, отступил и ехидно заулыбался. — Договорим о моем поведении по дороге домой.
И можно сделать вид, что мне плевать, отвернуться и забыть о ней, но нет — я бы соврал. Цепляла она чем-то. Шлюха русская.
Дима держал Витю за шкирку, как котенка, а пацана потряхивало. Я взял со стола договор и подошел ближе.
— Пока эта бумажка побудет у меня, чтобы ты не выкинул чего неприличного в адрес моей «женушки». А так, — я махнул в сторону двери и слегка хлопнул Буратинку по щеке бумагой, — вали, пока цел. Через месяц я порву этот клочок твоего поражения и верну драгоценную супругу. По рукам? Или еще один договор заключим?
— Хочу быть уверенным, что вы не обманете, — избегая смотреть мне в глаза, нагло проговорил этот щенок. — Давайте заключим договор, по которому первый будет недействительным… через месяц. — Он дёрнулся и хрипло добавил: — На ваших условиях.
На моих так на моих."
"Полчаса ушло на составление еще одного договора, который аннулирует первый, если каждая из сторон выполнит свои обязательства и не нарушит условия. Адвокат, которого пришлось вызвать второй раз, странно покосился на меня, но все-таки прописал каждое продиктованное слово. Ничего особенного там не было: Витя не лезет к нам с «женой», а Пелагея (какое дивное, однако, имя, еще и Романова) выполняет все мои мужские прихоти в течении тридцати дней. А они у меня, как у нормального самца — разнообразные и весьма специфические.
В конце документа оставалось место. Я повернулся к девушке и предложил вписать ей одно свое условие.
— Учти, оно не должно противоречить моим пунктам договора, — усмехнулся я и протянул ей ручку.
Девушка замерла, будто не верила, что такое возможно. Бросила быстрый взгляд на мужа и, кусая истёрзанные мной губы, болезненно скривилась. Всего на миг, но я заметил. Поля опустила голову и глухо проговорила:
— Я прошу два условия. Один для вас, второй — для Виктора.
— Мы еще не женаты, а ты уже вьешь из меня веревки, Пе-ла-гея, — я отклонился на спинку стула и, коварно растянув улыбку, кивнул.
