1
0
Мне незачем было звонить своим теням, которые знали о моих делах лучше меня. Уверена, что для меня уже забронировано место в первом классе, и чемоданы с новым тряпьём уже на регистрации. Осталось лишь доехать самой.
Ты называл меня куклой, Макс. Я стала куклой. Меня красиво одевают, причёсывают, укладывают спать и ставят в коробочку. Но никто со мной больше не играет. Потому что кукла сломана. Навсегда.
Попрощавшись с водителем, иду к вип-зоне, у которой уже вижу своих людей. Точнее, людей Тэкео. Но, к моему удивлению, со мной они не полетят. Мне передали телефон, и я услышала напутственные слова со:
— Лишь потеряв, обретаешь, мусумэ. Прощай.
Я спокойно отдала сотовый и, не оглядываясь, пошла к стойке. Угроза ли это, напутствие или свобода, — всё равно. Я лишь кукла, которая идёт в очередную коробку. Которая делает хоть что-то, чтобы других не сломали, чтобы кто-нибудь смог порадоваться этой жизни. Ты не прав, старик. Потеряв, ничего не обретаешь, лишь можешь помочь не потерять другим.
В бизнесс-классе я летела одна. Не удивлялась, — просто для меня выкупили все билеты. Сняла пиджак, а стюардесса с волнением покосилась на мои руки. Да, синяки от насильного внутривенного питания ещё долго не пройдут, но я уже привыкла впихивать в себя еду. Пусть и не ощущаю вкуса, но надо. Я не могу позволить сильным сломать слабых. Я буду на страже.
В полёте не смотрела в иллюминатор, а листала документы на заводик. Состояние отличное, марка довольно популярна в узких кругах. Бутылка вина хорошего года может стоить на рынке и пятьсот долларов. Мероприятие выгодное, но мне не интересно заниматься виноделием. Я ращу в детях силу воли и способность сопротивляться любым ударам судьбы, а не затуманиваю разум пусть и хорошим, но спиртным.
Некстати вспомнила поцелуй в самолёте. Тогда я влила в рот Макса что-то спиртное… а захмелела сама. Боль снова набросилась на меня, словно оголодавший пёс. Интересно, когда-нибудь я смогу просто наслаждаться воспоминаниями, не сжимаясь избитым щенком от оглушающе ярких картинок?
Жаль, что я больше не могу плакать. Боль становилась не такой иссушающе колючей, когда я рыдала у пепелища. Вздохнула и перелистнула страницу. Когда самолёт приземлился, немного огорчилась, что якудза не подложили бомбу мне в багажник. Хорошо, будем жить. За время полёта я изучила документы и готова была провернуть сделку за пять минут. но, приехав в нанятой машине на место, обнаружила лишь висячий замок на дверях завода.
— Что это? — спросила водителя.
— Выходной, — пояснил улыбающийся мужчина.
— А почему вы мне сразу об этом не сказали? — удивилась я.
— Тогда бы я лишился подработки, — с подкупающей искренностью ответил он и вышел из машины.
