3
0
— А ты бы так смогла? — вдруг перевела я на подругу затравленный взгляд.
— Тысячу раз так делала, — кивнула Акси, но тут же с грустью опустила глаза.
— Ладно, тогда и я смогу. Идем!
И спустя секунду мы обе вывернули из-за угла. Грудь вперед, попа назад. Наигранно хохочем, пока Бронштейн рассказывает мне баянистый анекдот. А внутри...
Армагеддон!
— Ну, ну, Лялька, не трясись ты как Каштанка, тебе не идет. Ой!
— Что? — улыбаюсь от уха до уха так сильно, что начинают болеть скулы.
— Твой таракан выполз из укрытия.
— Вот блин, а ведь хотела же банку дихлофоса прикупить...
— Ничего, мы и без отравы с ним справимся. Огреем по голове своими сумочками, закинем в твой Матиз и вывезем в ближайшую лесополосу. А там уж заставим себе могилу копать...
— А потом и друга его туда же доставим, — уже натурально прыснула я.
— Ага, с ветерком домчим и под музыку!
— Под похоронный марш!
И захохотали в голос, представляя, как эти два мажора будут коряво работать лопатой, пока мы станем глумливо над ними потешаться.
— Ляля...
Смех застрял в горле.
По венам вместо крови побежал крутой кипяток.
Коленки дрогнули.
Но ничего, я справлюсь! Я птица гордая, я птица сильная... но на всю голову... влюбленная!
Медленно, дабы произвести на Сечина неизгладимое впечатление, я поворачиваю голову, а затем деланно удивленно приподнимаю брови и против воли расплываюсь в улыбке. Пусть видит — мне не больно. Мне плевать!
На все!
На то, что он такой красивый. На то, что в его руках пышный букет. На то, что он смотрит на меня (на меня, Карл!) обвинительно.
— Прости, но я не дождался, пока ты надумаешь, и сама мне позвонишь, — делает шаг ближе, протягивая мне веник, и вот тут-то я форменно выпадаю в осадок.
— Что?
— В нашу последнюю встречу я предложил продолжить общение, а ты сказала, что подумаешь, встречаться ли со мной вновь или нет. И вот..., — развел руками и улыбнулся так, будто реально верил в то, что говорил.
— Ты дурак? — не веря собственным ушам спросила я, пока на заднем плане Бронштейн со словами «я, пожалуй, пойду» оставила нас одних и ретировалась в подъезд.
— Есть немного.
— Знаешь что, Егор? Да пошел ты! — психанула я в конец.
Нет, ну вы вообще его слышали? Значит, пока я лила слезы, он просто ждал моего звонка? Да я сейчас просто загрызу его к чертовой бабушке!
— Ляль...
— Егор, я не шучу! Проваливай отсюда!
— Все, намёк понят, и я обещаю так больше не делать. А сейчас я активирую шанс на реабилитацию."
"— Активируй самоуничтожение, Сечин! — разворачиваюсь, чтобы уйти, но он хватает меня за руку, разворачивая к себе.
А затем целует, м-м...
Его горячий язык толкается внутрь меня, заставляя отвечать на этот жаркий, темный, страстный танец. И я ненавижу себя за эту слабость, но ничего поделать не могу.
