5
0Какое же влияние тогда должен был он иметь? Какое место занимать? Сколько у него было средств, возможностей и связей, если одной из них являлся Зорро?
Зорро… Чем серьезнее и тяжелее было ее положения, тем сильнее он выводил ее из состояния равновесия, вытряхивая из нее очередной сгусток эмоций, привычно загнанный в саму глубь сознания. От него ничего не возможно было скрыть… Он смог сломать ее годами заученное поведение королевской дочери, требовавшее от нее ледяного спокойствия и невозмутимости при любых обстоятельствах. Он доставал из нее все ее страхи, тревоги и переживания. В его руках и под взглядом его зеленых глаз она раскрывалась, словно книга, в которой он читал все ее мысли и эмоции…
Но ни разу за все это время ее чувства не были выставлены на показ. Все, что он находил в ней и умело вытаскивал из самой потаенной темницы ее мыслей, оставалось только между ними. Он встал непреодолимой стеной между ее внутренним миром и миром, в который она попала. Он все принимал на себя…
А сегодня была кульминация. Никогда еще она с ним так себя не вела… Изабелла не могла даже вообразить, что такое поведение было возможным… Она не узнавала саму себя. Ей казалось, что ее подменили.
Девушка холодела от одних только воспоминаний своих слов, брошенных в его адрес. Она дошла до того, что даже умудрилась влезть в его личную жизнь. Это было просто немыслимо…
Но он ни на секунду не вышел из себя, ни разу не повысил на нее голос, не сменил свой взгляд, не ужесточил движения. Он все позволял ей…
- Кери… – слабо позвала Изабелла.
Из соседней комнаты послышалось что-то нечленораздельное. Керолайн зашла в свою спальню только через час после подруги, успев за это время в числе прочего приготовить незамедлительно вошедшему в свои права Линаресу «легкий» ужин, почитать ему книжку, уложить спать и спеть на ночь колыбельную.
Позвать погромче и разбудить фрейлину Изабелле не позволила и без того истерзавшая ей всю душу совесть. Она скреблась так, что, казалось, должна была быть слышна даже из соседнего помещения, и, если бы Кери не заснула практически на ходу, едва успев положить голову на подушку, то она всенепременно заинтересовалась бы страшными звуками, доносящимися со стороны кровати ее ненаглядной принцессы."
"Если бы только он вернулся. Хоть на несколько минут… Она без раздумий упала бы ему на грудь и призналась во всех своих смертных грехах. А потом что-нибудь почитала ему, спела, приготовила, в конце концов. Ведь ее наставником была не кто иная, как Керолайн Лайт – невероятный кулинар, мастерство которой было признано не только вечно страждущим Линаресом, но и всем английским двором.
