Малыш от мажора

Следующие же его слова подтверждают мое невеселое заключение.

— И как только тебе удавалось скрывать все так долго. Сначала любовника, потом беременность. Роды и, наконец, наличие маленького ребенка. Я читал твою рабочую анкету, там о ребенке ни слова.

— На работе никто не знает, так и есть.

— Нужно будет сказать Игнату, чтобы тщательнее проверял сотрудников перед тем, как принимать на работу. Где отец девочки? Он вас бросил?

Последние слова он произносит резко, отрывисто.

Я не успеваю подготовиться, но я не увиливаю и прямо встречаю его невыносимый жгучий взгляд."

"— Мы с ним расстались, — произношу, чеканя каждое слово, — и не виделись с того момента, как я узнала о своей беременности. Потому что, когда я спешила к нему, чтобы сообщить радостную новость, я застала его с другой. Если что, можно справиться в женской консультации, когда именно я посетила ее и когда меня поставили на учет.

Я вдруг понимаю, что не хочу больше видеть его. А еще еле сдерживаюсь, чтобы не расплакаться.

Отвожу взгляд, а потом иду к чайнику. Проверяю наличие воды, беру фильтр и доливаю воду до нужного уровня. Жму на кнопку.

Делаю все на автомате, а сама мечтаю лишь о том, чтобы он ушел. Оставил меня одну. Потому что мои нервы не выдерживают. Они словно натянутые жгуты, которые вот-вот лопнут и тогда я не знаю, что со мной будет.

Но Никита, наоборот, подходит ко мне и встает прямо за спиной.

— Соня, ты все это только сейчас придумала?

Резко разворачиваюсь к нему. Излишне резко, задевая что-то из столовых приборов.

Судя по звону, это ложка.

Но мне сейчас не до этого и я не спешу ее поднимать.

— Я рассказала все, как есть, — выдавливаю из себя, — если ты не веришь, это твое дело.

— Не верю. Ты не поступила бы со мной так жестоко. Не смогла бы скрывать от меня ребенка, да еще столько времени, если бы я был отцом.

Он давит на самое больное. Мое сердце просто разрывается на части от его слов. От той горечи, тяжести и отчаяния, что сквозит в его тоне. И которые разъедают меня саму изнутри.

Сейчас я осознаю свою ошибку, как никогда, и мне так больно. Очень больно, что эти несколько бесценных месяцев нам уже не вернуть.

— Никита, послушай, — в отчаянии предпринимаю еще одну попытку.

— Не хочу ничего слушать, — зло бросает он.

Я вижу, что ему плохо, но и мне не лучше. Мне хреново, черт подери. Даже хуже, чем ему.

— Тогда выметайся отсюда и больше никогда не подходи ко мне. К нам. Ясно? — выкрикиваю ему в лицо.

— Так, да?

— Именно так. Не приближайся больше к нам и нашему дому!

Никита сощуривается.

— Ты не отделаешься от меня так просто, не рассчитывай на это.

— Нет? У меня же ребенок от другого? Или от тебя, но я не сказала об этом раньше, хотя у меня и были причины.