1
0И мне становится страшно.
Страшно оттого, насколько быстро все у нас закрутилось, я глазом не успела моргнуть. Так быстро.
Беру Машу на руки, спускаюсь с ней на первый этаж и иду по направлению к кухне.
Тетя Лена уже здесь. Жарит блины и одновременно взбивает что-то миксером.
— Проснулись, — радостно приветствует она нас, выключая миксер, а я интересуюсь, как тете спалось.
— Отлично, как и всегда на природе. А вот сейчас готовлю всем нам завтрак. Блинов решила напечь. Можно есть с вареньем или сметаной, у нас есть и то и то. А тесто для пирогов должно хотя бы пару часов отстояться в холодильнике.
С этими словами она ставит миску в холодильник и вновь возвращается к плите.
— Тетя Лен, вы просто чудо!
А еще тетя ничего не спрашивает ни о Никите, ни о том, почему я не собираюсь сегодня на работу. Вроде как это само собой разумеется.
Я сама решаю завести разговор на эту тему, потому что не хочу, чтобы между нами существовали какие бы то ни было недоговоренности в отношении этого.
— Теть Лен, вы не против, если Никита некоторое время погостит у нас? — спрашиваю осторожно после того, как устраиваю Мишутку в манеже.
— Против? Вот еще выдумала. Почему я должна быть против того, что к вам приехал Машин папа. Наоборот, я только за, если вы разберетесь со всеми разногласиями и вновь сойдетесь. Хорошо, когда у ребенка есть отец, а если это его родной отец, хорошо вдвойне.
Тетя Лена говорит все это, а сама ловко переворачивает на сковороде большой круглый блин. Вид ее выражает полнейшую безмятежность, будто о погоде разговариваем.
Я же не могу похвастать тем же спокойствием, что она. Да я просто в шоке. Замираю на месте с открытым ртом, не в силах поверить своим ушам.
— Теть Лен, что…откуда вы… — я откашливаюсь и продолжаю, — откуда вы знаете, что Никита Машин родной отец, я же не рассказывала никогда.
— Тю, больно много ума надо, чтобы понять.
Последний блин отправляется сверху душистой румяной стопки. Тетя Лена удовлетворенно кивает, выключает плиту и поворачивается ко мне.
— Сонь, да это невооруженным глазом видно. Машуня наша копия твоего Никиты, стоит только увидеть их вместе.
Мы синхронно переводим взгляд на Машу, которая успела соскучиться за ночь по своим игрушкам и теперь с увлечением тянет в рот одну за другой. В некоторые, которые гремят, шуршат и издают другие интересные звуки, она играет с особым усердием.
— Она еще слишком маленькая, непонятно совершенно, — произношу, все еще не восстановившись от шока, что для тети все оказалось настолько очевидным.
— Для кого-то может и непонятно, а лично я сразу все поняла. Маша ваша с Никитой дочка, тут к гадалке не ходи. Но ты не волнуйся, я не буду встревать в ваши дела. Если он не знает, так и сама решай, когда рассказывать.
