2
0
- Тогда с чего бы Герард потащился с заработанными деньгами не домой, а ко мне? Да ещё глубокой ночью? – мрачно хмыкнул господин Вилль и посмотрел сначала на Ричарда, а потом на меня угрюмым, тяжёлым взглядом. – Я жил тогда на улице Тополей, в самом центре. А у него была съёмная хибарка в Нижнем городе. И нашли парня утром, в аккурат в начале улицы, прямо под тополями. Нет, скажу я вам, Герард хотел что-то рассказать мне. Он мне доверял. И он что-то узнал, за что его и убили. А вы сами кто? Его родственники?
- Почти, - сказал Ричард с обманчивой любезностью. – Я – королевский маршал. И меня очень заинтересовала эта давняя история. Лучше бы вам, господин Вилль, закрыть свою мастерскую и пройти со мной. В полицейский участок.
Вряд ли бывший глава гильдии художников был рад такому знакомству. Но протестовать он не стал, тем более что первую же попытку к бегству Ричард быстро и безоговорочно пресёк, превратив её в последнюю.
Когда господин Вилль рванул к выходу, Ричард попросту поймал художника за шиворот и слегка встряхнул, приводя в чувство.
Это оказалось достаточно, и бывший глава покорно надел пальто, шапку, и отправился вместе с нами.
Я горела от нетерпения узнать, зачем Ричарду понадобилось доставлять старика в полицейский участок, и что будет происходить дальше, но мои надежды были пресечены так же быстро и безоговорочно.
Меня отправили под домашний арест, передав с рук на руки дядюшке, и дальнейшее расследование обещало проводиться без моего участия.
Стоя у окна, я уныло провожала взглядом удалявшегося Ричарда, а потом так же уныло посмотрела на портрет Беатрис Ратленд.
Пошёл снег, он заглушил свет солнца, в доме стало сумеречно, и поползли синеватые тени. Лицо женщины на портрете превратилось в мертвенно-бледную маску, и я невольно снова вспомнила напавшего на меня. У него было такое же бледное, с синеватым подтоном лицо…
А дядя сказал, что портрет нарисован как-то не так… В нём есть что-то странное… Незабудка словно приклеилась к ладони…
Что-то произошло – словно в моей голове выстрелила пробка из бутылки. Я повернула картину, поставив её набок, так, что теперь Беатрис Ратленд смотрела не вправо, а вверх.
И тогда я поняла, какую тайну скрывала картина, написанная Герардом Хохом, парнем, который был талантлив и мечтал разбогатеть…
Теперь я могла ясно видеть, что складки платка не свисали с макушки к подбородку, как бы им полагалось, а ниспадали от лица, как если бы женщина на портрете лежала на спине. И цветок нарисованная дама не держала в руке. Незабудка лежала на груди, и рука прикрывала цветок. Покойникам складывают руки на груди…
Незабудка – знак памяти.
А муха - знак смерти.
Это был посмертный портрет.
Беатрис Ратленд не могла заказать его и отправить сыну, потому что она была уже мертва.
