2
0
Рубашка упала на пол следом за камзолом, и я уже занялась поясным ремнём, расстёгивая пряжку с выгравированным гербом де Морвилей, когда Ричард перехватил мою руку за запястье.
- Подожди, - произнёс он, судорожно выдохнув. – Так нельзя… Так неправильно…
- Только так и правильно, - мягко и вполголоса ответила я.
- Твой дядя… - начал он, но я его перебила.
- Моей жизнью моя дядя не распоряжается, - сказала я и осторожно высвободила руку из руки герцога. – Другое дело, если ты меня не хочешь…
- Что ты такое говоришь? – упрекнул он меня, стискивая зубы всё сильнее, так что желваки играли. – Ты знаешь, что я хочу… хочу этого больше всего на свете. Но наша свадьба уже на следующей неделе… Я должен… проявить стойкость…
- Кто знает, что может случиться за это время? – философски ответила я. – Поэтому не хочу больше ждать. Пусть эта ночь будет твоя и моя… Наша, Дик… Прояви стойкость в другом. Я хочу этого не меньше тебя.
Я посмотрела ему в глаза и поняла, как борются в нём благородство и желание. И на всякий случай, чтобы благородство не победило, я привстала на цыпочки, дотянулась до губ герцога де Морвиля и поцеловала его.
По его телу волной прошла дрожь, и я тоже задрожала, потому что сейчас должно было произойти то, о чём я мечтала – втайне, стыдясь даже самих мыслей, но мечтала давно, мучительно, сладко…
Поцелуй решил всё. Спустя мгновение трудно было разобраться, кто кого целует – я герцога, или он меня. Его штаны очутились на полу, как и прочие предметы одежды, а следом полетели мои юбки, рубашка и нижнее бельё.
Мы с Ричардом оказались в постели – совершенно голые, и от этого тоже кружилась голова. От абсолютной свободы, от нашей близости, оттого, что мы живы и можем делать всё, что захотим, вопреки проискам врагов.
Ричард целовал меня со всё возрастающей страстью, почти дико – целовал в шею, в плечи, в грудь, и только теперь я поняла, как долго он сдерживался, сколько нерастраченного пыла пряталось за его спокойным, невозмутимым лицом, как за каменной маской
Бедром я чувствовала напряжение мужской страсти – атласная гладкость и каменная твёрдость, и одновременно дрожь живой плоти. Волнующе, волшебно, пугающе…
Рука Дика скользнула по моему колену, выше, и я заставила себя расслабиться, пропуская его пальцы в самое потаённое женское место, показывая, что я не сопротивляюсь, что я готова…
Мне казалось, я прекрасно помнила те чувства, что пережила в Эпплби, когда Дик ласкал меня так же близко и так же интимно, но на деле получилось совсем иначе – едва он прикоснулся ко мне, меня словно ударило молнией. Это было наслаждение – яркое, как солнце, как золото и серебро, как все звёзды мира! Я и не подозревала, что могу переживать нечто подобное.
