2
0– Почему ты ушла, не дождавшись меня? Я же сказал, что мы вернёмся домой вместе. Хорошо, что мне сказали, что ты меня искала. И что видели, как ты выходила из дворца.
- Мне сказали, ты ушёл домой.
- Как я мог уйти без тебя? – он подошёл ко мне, обнял, заглядывая в лицо. – Сесилия, ты не представляешь, что я пережил. Хорошо, что я успел вовремя…
- Помолчи, пожалуйста, - попросила я его. – Знаешь, я тоже пережила несколько неприятных минут, и поняла, что чуть не потеряла всё. Так нельзя, Дик. Нельзя терять всё.
- Не понимаю тебя, - признался он.
- Поймёшь, - пообещала я, освобождаясь из его объятий. - Только для начала кое-что надо сделать.
Что? – с готовностью спросил он. – Скажи, что нужно, я выполню любую твою просьбу.
- Даже не сомневаюсь, - я привстала на цыпочки и потрепала его по голове. – Но тут я справлюсь сама. Надо кое-что принести из кухни. Подожди меня здесь.
Ждать он, конечно же, не стал, а пошёл со мной, и удивлённо приподнял брови, когда я достала с полки самый большой металлический противень, на котором полагалось запекать баранину, и потащила его в свою комнату.
- Ни о чём не спрашивай, - сказала я Ричарду и добавила: - Я не сошла с ума, если у тебя подозрения на этот счет.
Он тактично промолчал, но настороженно наблюдал, как я положила противень на пол – посредине комнаты, а потом вытащила из-за шкафа портер Беатрис Ратленд и положила его на противень.
- А… - начал Ричард, но я прижала палец к губам, делая ему знак молчать.
– Ничего больше не спрашивай, - сказала я, подходя к герцогу, - ни о чём не говори. Не время для слов.
Он, помедлив, молча кивнул, показывая, что соглашается.
- Когда тот тип достал нож, - сказала я доверительно, начиная расстёгивать пуговицы на камзоле де Морвиля, так как куртку он уже снял, - мне показалось, что всё – я никогда не увижу тебя, Дик. Не увижу, не обниму, не поцелую… - камзол упал на пол, а я занялась вязками на вороте рубашки Ричарда. – И я решила больше не ждать. Не ждать ни минуты, ни секунды. Хочу стать твоей женой прямо здесь и сейчас.
Продолжая говорить, я уже снимала с него рубашку, и было совершенно ясно, что больше моего любимого не интересовало, почему я положила картину на противень. Похоже, Ричард не стал бы задавать вопросов, даже если бы его самого положили на противень для баранины.
Грудь герцога высоко поднималась и опускалась, но он не прикоснулся ко мне и стиснул зубы, сдерживая прерывистое и тяжёлое дыхание. Будто боялся меня спугнуть.
Всё происходило точно так же, как когда я купала герцога де Морвиля, будучи ещё Фанни Браунс. Я точно так же касалась его груди и плеч кончиками пальцев, точно так же боялась поднять глаза, но тайком и с восхищением следила, как нарастает его возбуждение. И звук тяжёлого мужского дыхания кружил голову сильнее крепкого вина.
