2
0Проклятие ада!"
"— Мы можем позволить себе быть великодушными и предположить, что они женаты, — сказал Энтони, но, наткнувшись на презрительные взгляды, поспешно добавил:
— Пожалуй, это все-таки шито белыми нитками Конни отошел в сторонку и осведомился:
— Почему бы тебе не спросить?
Энтони стоял ближе всех и взял на себя труд разбудить преступника. Не раздумывая долго, он влепил ему увесистую оплеуху.
Открыв глаза, Уоррен спросил.
— Какого дьявола, откуда вы появились?
— У меня есть вопрос получше, старина, — ответил Энтони — Вы женаты?
— Что за вопрос?
— Самый насущный на сегодня А, я вижу, ты вспомнил, что спишь не один.
— Я не женился на ней. Энтони прищелкнул языком.
— Лучше бы ты солгал или хотя бы для приличия добавил «еще». Глупо с твоей стороны этого не понимать — Кто сказал, что он умен?
Уоррен повернулся и увидел Конни и Джеймса Откинувшись на подушки, он только простонал — Боже, скажите, что я сплю.
В этот момент, разбуженная Уорреном, проснулась Эми — Мы не одни, — сказал ей Уоррен с нескрываемым отвращением.
Эми попыталась заговорить, но, увидев своего дядю Энтони, осеклась и широко распахнула глаза.
— Рад видеть тебя живой и здоровой, по крайней мере в целом, — сказал Энтони.
Эми застонала и спряталась за плечо Уоррена, но тяжелое видение превратилось в сплошной кошмар, когда она услышала голос своего другого дяди, Джеймса. В этом нет необходимости, девочка, мы знаем, кто по-настоящему виноват.
— Это сон, — заверила она Уоррена. — Он рассеется, как только мы проснемся. Он лишь вздохнул:
— Сколько раз я говорил тебе, Эми, — не обманывай себя, — Ах, да, — сразу вспомнила она события прошлой ночи, — просто великолепно, не думай, я прекрасно помню, как ты выставлял меня вчера, утверждая, что все кончено.
— Неужели она берет вину на себя? — спросил Энтони.
— А какой никудышный вкус! — добавил Джеймс.
— Все это очень вас развлекает, я вижу, — сказал Уоррен, — но, может, вы соизволите выйти отсюда ради Эми? Мы оденемся и продолжим.
— А вы не начнете выпрыгивать из окон? — спросил Энтони.
— С третьего этажа? — хмыкнул Уоррен.
— Довольно, — скомандовал Джеймс и обратился к Уоррену:
— Насколько я помню, такие разбирательства устраиваются в этом доме в кабинете? Не задерживайся.
Едва закрылась дверь, Уоррен бросился к своей одежде, а Эми медленно села, натянув простыню до подбородка. Ее щеки ярко алели на белоснежном фоне. Если бы вместо Энтони и Джеймса были ее собственные родители, ей не было бы так стыдно. Одно дело говорить о совращении мужчины, другое — быть пойманной с поличным. Она больше никогда в жизни не хотела бы взглянуть в глаза своим дядям, У нее не было выбора.
