Магические узы

Было бы лучше откорректировать ей память, но она носит в себе столько черной магии, что неведение превратит ее в магическую бомбу замедленного действия. Надеюсь, ты это понимаешь.

– То есть когда вы посчитаете, что она опасна…

– Возможно, твоя сестра справится с этим лучше, чем мы предполагаем, – резко перебил собеседник. – Давай решать проблемы по мере их поступления. Есть сотни способов спасти человеку жизнь.

Как-то странно, но их беседа меня не задевала. Признаться, мне было совершенно наплевать на будущее. После развязки безумной истории у меня ничего не осталось – ни работы, ни мужчины, заставлявшего внутренности связываться крепкими узелками. Наверняка и родители, узнав обо всех событиях из газетных листков, выставят из дома.

– Пока операция не закончится, девочка останется в особняке. Сейчас для нее мой дом – самое безопасное место.

– Спасибо. – У Богдана был странный голос.

Господи, надеюсь, что он не пустил слезу.

– Моя Ведка… она молодец. Она должна жить.

– Конечно, так и будет. – Собеседник вежливым намеком выпроваживал моего отчаявшегося родственника из кабинета.

– А жаль, – пробормотала я себе под нос и, запрокинув голову, уставилась в потолок.

Богдан вышел в коридор, плотно закрыл за собой дверь, чтобы не беспокоить хозяина дома. Потом присел рядом со мной на корточки и осторожно погладил спутанные волосы. В его лице отражалось беспокойство, в глазах светилась жалость.

– Ты как? – тихо спросил он.

Ответить «нормально» у меня не поворачивался язык. Я взорвалась вместе с Ратмиром в заброшенной обветшалой мануфактуре, и сейчас от меня осталась лишь телесная оболочка. Если это «нормально», то тогда вопросов быть не может.

– Ты меня ударил. Два раза.

– Прости.

– Придурок, подонок, негодяй, сволочь.

– Точно. – Он поморщился.

– Было больно. Оба раза.

– Хочешь ударить меня в ответ?

– Нет, я хочу тебя пристрелить. Это будет справедливо. Пощечину можно смыть только кровью.

– Дать самострел?

Я не выдержала и, сама того не ожидая, улыбнулась. Улыбка отчего-то показалась ужасно неуместной.

– Стриж уже знает о взрыве?

Богдан нахмурился:

– Конечно.

– Хочу поговорить с ним, – попросила я, разглядывая замысловатый узор на эльфийском ковре, застилавшем пол коридора. Наверное, Стриж сейчас в отчаянии. Старший брат являлся всем его миром, отправной точкой, непоколебимой твердью. Теперь его не стало.

– Позже. – Богдан нахмурился. – Думаю, ему сейчас не до разговоров.

– Ты прав. – Я тяжело вздохнула, неожиданно почувствовав облегчение из-за того, что он мне отказал.

Меня поселили в небольшой, но светлой комнате. Из окна открывался вид на лужайку и деревянные широкие качели с высокой резной спинкой.

– Тебе сейчас поесть принесут.