5
0Вот же кот!
Следом ко мне подошёл Кирилл. И тут я подумал, что пока приму присягу у четырёх сотен человек, день уже закончится. Однако я обещал выслушать каждого, поэтому так и поступлю.
Но тут уже люди, кажется, прочитали мои мысли и в едином порыве встали на одно колено.
— Клянёмся вам в верности, — произнесли они вразнобой, поэтому их голоса смешались, но затем кто-то додумался, сказал: — Три-четыре, — и уже после этого получилось сказать всем вместе: — Клянёмся вам в верности, лорд!
В этот момент я ощутил такой прилив сил, которого ни от каких крислов не получится. Меня буквально окатило народным почитанием, уважением и благодарностью.
— Спасибо, — ответил я, наблюдая за теми, кто не посчитал нужным преклонить колено. — А я клянусь защищать вас и отстаивать ваши интересы перед всем остальным миром! Вы под моим покровительством!
— Ура!!! — снова раздалось над лагерем.
Уже потом, когда люди разошлись по своим делам, я спросил у Тимофея, кто те люди, которые не пожелали присягнуть мне на верность.
— Ну, дед Афанасий, — Тимофей почесал рукой в затылке. — Он просто глухой, да и колени у него не гнутся. Но я могу привести его, чтобы он повторил присягу перед вами.
— Нет, — я махнул рукой, — меня больше интересует та троица во главе с Никоном Водорезовым. Они так зло косились на меня, словно я им лично какое-то зло причинил. И некоторые из тех, что присягу всё-таки принесли, косились на них с одобрением.
— Это братья Водорезовы. Никон — старший. Савелий — средний. Фома — младший, — рассказывал мне помощник, словно зачитывал статью из энциклопедии. — Они из той же компании, что и Лука, Степан и Николай, которых вы уже судили. Но раньше в протестных настроениях замечены не были. А сейчас… Думаю, им очень не понравилась история с артефактом внушения.
«Ты бы знал, как она не понравилась мне, — подумал я про себя. — Ты бы только знал!»
— И что советуешь предпринять мне на их счёт? — поинтересовался я, понимая, что делать что-то всё равно придётся, так как терпеть рядом с собой людей, которые могли в любой момент ударить исподтишка, я не хотел. — Насколько они опасны?
— Да я не думаю… — начал было Тимофей, но я перебил его.
— Послушай, мне совершенно очевидно, что они ненавидят меня и считают виноватым во всех грехах, которые только может совершить человек, — я говорил, вспоминая ненавидящие глаза Никона, но за такое нельзя было судить. — А ещё они, видимо, считают, что я виноват в их личных бедах.
— Ну отчасти, — аккуратно произнёс мой помощники, видимо, понимая, что говорит сейчас не очень приятные для меня вещи, — так оно и есть, — он покивал головой своим мыслям. — Они же хотели уволиться буквально на следующий день, так как доделали свою работу.
