4
0Он, наверное, среди всех лордов самый страшный, и я, чисто как женщина, начинаю понимать дочку старого селедки, которая выбрала Харниса. Харнис — красавчик! О, он такой… такой… Широкоплечий, грива белоснежных волос до плеч, шикарный разрез глаз, пусть они и красноватенькие, зато потрясающего бордового оттенка, благородный профиль морды снеговичного лица, фигура, стать… Черт, да он самый шикарный мужик из всех, что мне доводилось видеть!
— Леди Виэль, еще кусочек? — И баритон у него грудной, провоцирующий, заставляющий вздрагивать мое сердце.
— Да, спасибо, — прошипела я, хватая ближайшее пирожное и торопливо запихивая его в рот.
Иногда лучше жевать, чем говорить, — мой случай! Определенно мой! Ведь то странное чувство неимоверного желания и видение ряда сыночков от конкретно этого мужика накрывало раз за разом, как волной. Черт, я не знаю, что это такое, как оно работает и почему меня так ломать начало, но вот что было очевидно — они все были в курсе, как женщины моего вида… рода… страны… короче такие, как я, реагируют на таких, как они. А еще все прихвостни Харниса, застукав наше с шефом появление, решили унизить его простейшим соблазнением его спутницы. Все в рамках приличия — подошли представиться, даже ручку поцеловали… все шестнадцать придурков! Я держалась. Нет, накрыло сразу — от этих накрыло моментом, это не мой шеф, от этих крышу рвало вмиг! Но я держалась. Сразу просекла фишку и потому мило улыбалась, кивала, запоминала имена придурков, намереваясь мстить всем и каждому за столь откровенную подлость. Но держалась! И тогда к нам подошел этот Харнис…
О, мои ватные ноги, дрожащие ладони и гудящее от ударов сердце!
И Эйн еще удивляется, что я сбежала есть? Да меня от бросания в объятия к этому красавчику повышенной привлекательной наружности удержать мог только торт! Это же надо было так вляпаться!
— Виэль! — Мое начальство мрачнело все откровеннее.
— Обожаю женщин с аппетитом, — промурлыкал Харнис.
Провокационненько так промурлыкал. Нет, в рамках приличия — ближе чем на шаг не приблизился, но его ж мать! Там такие руки, такой разворот плеч, такая шея, такой взгляд, такое обещание неистовости и неутомимости в постели, что хочется отшвырнуть торт, а еще лучше на эту селедку намазать и… Нет, фу, я бы еще вкусненький торт со всяких с гнильцой не слизывала.
И тут я поняла, что меня отпустило.
Переела я потому что, и теперь ощутимо подташнивало. Зато отпустило.
Обеими руками взяла протянутый галантным Харнисом торт на широкой фарфоровой тарелке, мило улыбаясь ему, переставила полученное на стол, повернулась к мрачному руководству и произнесла:
— Шеф, вы тут самый классный!
Вот так коротко, зато честно и откровенно про то, что от него так крышу не рвет.
