4
0
Жуткое лицо напротив продемонстрировало крайнюю степень изумления. После чего повысив голос, это красноглазое уроденькое возопило:
— Вальд! Кто это?!
О, так его зовут Вальд? Вальд и Виэль — да мы пара!
О чем я и сообщила слегка ошарашенному развитием событий снежному лорду:
— Я согласна.
Сверкнув красными глазенками, лорд Эйн холодно поинтересовался:
— На что?
Одним словом — снеготормоз.
Кокетливо поправив локоны, взмахнула ресничками, потупилась и сообщила:
— На период ухаживаний. С тебя конфеты, цветы, подарки, комплименты и признания в любви.
Кто-то в зеркале потрясенно приоткрыл рот. Эйн же ко мне уже слегка попривык, и вообще продемонстрировал присутствие адекватности, вопросив:
— А с тебя?
Томно вздохнув, ответила:
— С меня величественное принятие твоих даров и признаний и долгие размышления при луне на тему: «Зачем мне такой страшненький и тощенький нужен».
Эйн, проявив выдержку, которой обучился за эту долгую ночь, протянул руку, отобрал у меня миску с похлебкой, после чего отобрал и хлеб, вырвав его из моей ладони и принялся есть. Молча.
— Ва-а-альд! — отмерла после моей реплики его маман.
— Виэль, — представилась я, потому что я вежливая и воспитанная и не начинаю разборок с незнакомыми людьми.
А снежик ел. Торопливо и стремительно, делая вид, что родительницу знать не знает и ведать не ведает.
Маман же снеголордовская выдала резкое и злое:
— Не с тобой разговариваю!
— А зря, — улыбнулась я, — со мной лучше разговаривать. Молчаливая я хуже раз в сто, чем говорящая.
И с этими словами я встала. Сходила к печи, открыла заслонку, достала веточку, обугленную на конце, чуток намочила ее, вернулась к зеркалу. Села и, представив себя великим творцом художественной росписи, высунув кончик языка от усердия, провела линию от окончания носа маман до собственно щеки. Получился потрясающий насыщенный и замечательный черный ус!
— А! — воскликнула маман снежика.
— Мм-м, вы уже готовы к диалогу? — поинтересовалась я.
Лорд Эйн застыл с недонесенной до рта ложкой, его маман открыла от изумления рот.
— Еще не готовы? — уточнила я, вновь занося для шедеврального мазка свою импровизированную кисть.
И только потянулась нарисовать очередной ус, как снегомадам заорала истошно:
— Ва-а-альд!!!
Лорд Эйн молча взял и съел все с ложки, ус был дорисован, я издевательски взирала на леди. А едва та утихла, нравоучительно спросила:
— Будете еще моего снежика обижать, а?
«Снежик», не вынеся такого потрясения, выронил ложку. Его усатая маман открыла от изумления рот. Но затем закрыла, скрежетнула зубьями и выдала:
— Деточка, его не я — его все приближенные к ледяному престолу «обижают»!
Ох, бедненький мой. Тяжело вздохнув, уверенно произнесла:
— Разберемся.
