Любовь со вкусом миндаля

Бабуля Прескотт, поджав тонкие губы, нехотя двинулась к крыльцу, но обернулась и напоследок наградила Ника тяжелым взглядом, обычно не обещавшим ничего хорошего, потом скрылась в доме.

— И чего же вы хотите, молодой человек? — строго спросил Коул.

— Я хочу поговорить с женой, — не повышая голоса, ответил Ник.

Коул Прескотт замолчал, потом задумчиво проговорил:

— Шэрен сказала, что подписала документы на развод.

— Я не подписал.

— Ну что же, — обреченно вздохнул Коул, — кто я такой, чтобы препятствовать вам в разговоре с супругой. За домом тропинка, — он указал направление, — она ведет на пляж.

В это время Шэрен гуляет там.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Ник и бросился туда.

Коул закатил глаза и широко улыбнулся, но, когда подул ветер, а колено предательски заныло, он деланно нахмурился и со словами: «Дети!», пошел объясниться со строптивой женой.

***

Небо, усеянное крупными белоснежными облаками, поражало насыщенностью и глубиной цвета. Солнце светило ярко, но совершенно не грело, а ветер, гнавший воздушных барашков по голубой глади быстро и стремительно, был холодным и жгучим. Ноябрьским. И пусть туманы, окутывающие плотной дымкой город летом, развеялись, а дожди случались не часто, близость зимы чувствовалась с каждым днем все больше и больше.

Зябкая, дрожащая, унылая."

"Шэрен сидела на перевернутой старой лодке и чертила палкой рубленный узор. Чувствовала она себя разбитой и усталой. Ни злости, ни ненависти к мужу, наверное, уже бывшему, она не испытывала, только сожаление. Их любовь оказалась такой недолговечной и уязвимой. Сейчас она была уверена в том, что Ник тоже ее любил, пусть не так сильно, как она, но все же любил. Как умел.

Сегодня Шэрен почувствовала это. В его глазах отражалось что-то помимо желания подчинить и добиться, а в прикосновениях сохранилась былая нежность.

Возможно, где-то на окраине души, в темном уголке сердца он тоже сожалел, что у них ничего не вышло. Только Ник винил во всем ее, а она?.. Шэрен частично винила себя за малодушие и трусость, частично его — за жесткость и нежелание слышать, частично судьбу, подвергшую их чувства тяжелому испытанию, которое они с треском провалили.

Шэрен подумала о ребенке и невольно заулыбалась. У нее будет малыш и она сделает его счастливым, отдаст всю любовь, даже ту, что предназначалась его отцу.

А семья и друзья ей помогут, не оставят одну, когда будет тяжело, а тяжело будет, она это знала наверняка.

Шэрен сама росла без отца, поэтому хорошо помнила, как это бывает: неудобные вопросы, которыми она часто забрасывала маму. Те самые, которые ей в свою очередь задавали другие дети. Помнила, как мать конфузилась и пыталась мягко объяснить малышке, какой Шэрен была в то время, почему у всех есть папа, а у нее нет, а потом плакала.