Любовь со вкусом миндаля

Шэрен просто хотела жить дальше, а что за жизнь ее ждет, если рядом будет любимый мужчина, но чужой, принадлежащий не ей?

Отказываясь от всего, что предлагал ей, как жене мистера Николаса Хейворта, закон, Шэрен расписывалась в том, что деньги ей не нужны и никакого расчета с ее стороны не было. Когда Трейси, получив право подписи Шэрен, переоформляла обратно на Ника банковские счета — расчетный и трастовый, — а также возвращала ворох кредитных карт, то едва сумела отговорить ее от опрометчивого и так явно демонстрировавшего обиду шага: вернуть все подарки, от драгоценностей до нижнего белья.

Сейчас Шэрен и сама понимала — это мелочно и по-детски, но тогда злость и желание доказать, что деньги для нее никогда не имели значения были сильнее здравого смысла. Да и вернуть все она бы не смогла: отдать кольца у нее не хватило бы душевных сил. Нет, она не носила их больше, но выбросить, как со своим сделал Ник, или кинуть ему в лицо, у нее не хватило бы духу. Сейчас все три кольца, как символ погибших отношений, лежали в антикварной шкатулке для мелочей, подаренной ей еще покойной прабабушкой на десятилетие.

Тогда маленькую Шэрен удивил такой подарок: вещица хоть и была красивой, но для ребенка интереса не представляла, и морские камушки мама туда складывать отчего-то не разрешала, а вот сейчас и ей нашлось применение."

"Шэрен задумалась, возвращаясь на несколько недель в прошлое и вспоминая, как на следующее утро после их свадьбы Ник ненадолго уехал, а по возвращении вручил ей банковские документы. Несколько открытых на ее имя счетов с весьма внушительными суммами, а на вопрос: «зачем?» небрежно заявил, что его квартира практически не обжита и до одури холостяцкая.

Там давно не хватало женской руки. Но теперь у него есть жена, и ей Ник намеревался дать полную финансовую и творческую свободу, чтобы его берлога превратилась в настоящий дом.

В тот день Шэрен чувствовала себя оглушительно счастливой, горела желанием свить для них с Ником настоящее гнездышко, семейный очаг, возле которого он всегда сможет погреться и обрести спокойствие. Но сейчас она с мучительной ясностью понимала, что у них не будет ни общего дома, ни общего будущего.

«Только ты у нас будешь общим», — снова положив руку на живот, подумала Шэрен и, на мгновение зажмурившись, вернулась к действительности.

Бабуля Джанетт с высоты своего опыта объясняла Трейси, каких видов бывают мужчины. По ее авторитетному мнению, только двух: козлы и бараны. Первые — гавнюки, вторые — глупцы. Трейси прыснула от смеха, когда дедушка Коул, оторвавшись от шахматной доски, из-под очков строго посмотрел на жену.

— Тебя, конечно же, это не касается! — успокоила Джанетт. — Ты исключение, поэтому я и вышла за тебя.