4
0
Дверь открывается, и заходит очень красивая женщина, блондинка лет пятидесяти-шестидесяти, сколько конкретно не понять, налицо мощь косметологических достижений.
— Герман, — устало начинает она мелодичным голосом, явно не заметив моего присутствия. — Ну зачем вы так? Это пошлость — задерживать личного помощника, чтобы… У меня внуки, Герман, муж.
— За последние два дня офис оброс фотографиями ваших внуков! Я решил устроить очную ставку. Для чистоты эксперимента надо было и маму позвать, но она смылась к Раечке. Итак, знакомьтесь. Маргарита Лойе, мой личный ассистент и друг семьи, и Яна Левина, темная лошадка и восходящая звезда романсов, моя девушка и по совместительству стоматолог. Скажите мне обе, что происходит?
Мы с Марго пялимся друг на друга с непередаваемым выражением лица.
У Марго преобладает смущение, у меня в круглых глазах, скорее всего, плещется море недоумения.
Если это Марго, то кто та, вторая?
Глава 51. На чистую воду выводят не того
У Бергмана нюх как у собаки.
Вычислил, откуда ноги растут, из невнятных слов Розы Моисеевны.
Комиссар Мегре, блин.
Перед Марго, конечно, неудобно. Особенно от того, как она, краснея, лепечет извинения:
— Простите… я не так поняла… Какой стыд! Роза ввела меня в заблуждение… Господи, не подумайте обо мне плохо… — она явно не в своей тарелке.
— Марго, — прекращает неловкий словесный поток Гера. — Я надеюсь, наше с вами недопонимание исчерпано?
— Да, Герман, разумеется! Ещё раз простите! И вы… э… Яна тоже…
— Тогда можете идти. К мужу и внукам. Я сам закрою приёмную. У меня есть ещё одно важное дело. Рассчитываю, что больше мы к этому не будем возвращаться.
— Да, да. Спасибо. Извините, до завтра.
Марго исчезает из кабинета, оставляя после себя шлейф «Шанель», и я оказываюсь наедине с хитро прищурившимся Бергманом.
— Ну что, Левина, тебе стыдно?
— За что? — блею я не очень убедительно, мечтая провалиться сквозь землю.
— Вижу, что стыдно. Ты красная как рак, — ковыряет мое самолюбие Гера.
— Мне просто жарко в пальто, и все! — не спешу я ничего признавать.
Этому дай палец, всю руку оттяпает.
— Врушка. Со спектаклем про многоразовую девственность ты и то была правдоподобнее.
— Думай, что хочешь, — отвожу я глаза, потому что и вправду стыдно.
— А знаешь, что я думаю? — Герман пристраивает свой зад на углу стола и складывает руки на груди. Мой же зад чувствует, что ничего хорошего я не услышу.
— Откуда бы… — бормочу я."
"— Я думаю, что кто-то маленькая, ревнивая паникёрша, — припечатывает он.
— Ничего подобного! — горя возмущением, пытаюсь вскочить со своего места, но на мягком кожаном диване в пальто, то это не так просто, и я заваливаюсь обратно.
— Ну-ну. Скажи, Левина, ты в меня втрескалась?
— Да с чего ты взял? — воплю я, пойманная на горячем.
