Люби меня по-французски

Боже, я такая влажная.

Я не рискнула сказать это.

Он скользнул одной рукой к моему животу и вниз между моих бедер. Я втянула воздух, когда он легко скользнул в меня пальцем, и я боролась со стоном, застрявшем в моем горле. Но когда другая его рука накрыла одну мою грудь, я не могла ничего поделать, и звук удовольствия сорвался с моих губ.

Он ущипнул мой сосок. Сильно."

"Я ахнула на ощущение боли, но в то же самое время, я наслаждалась его ловкими пальцами, что скользили внутрь и наружу, пока его ладонь была прижата к моему клитору. Я отчаянно хотела развернуться, толкнуть его на кровать, сорвать с него брюки, и скакать на его члене, пока он будет молить о пощаде.

Но я знала, что он не позволит мне.

Вместо этого я покачнула бедрами, надеясь подстрекнуть его трахнуть меня.

— Ты чего-то хочешь от меня?

Я кивнула.

— Хорошая девочка. Ты должна оставаться тихой, если хочешь этого. — Он толкнул свой палец глубже в меня. — Ты сделаешь это?

— Да, — прошептала я, изнывая от желания закричать, но боялась, что, если я сделаю это, он не даст мне того, чего я хотела.

— Хорошо. — Он убрал руку от меня, и я чуть не заплакала от досады. — Теперь повернись.

Я развернулась и увидела, что он отступает к кровати, полностью одетый, его белая рубашка сверкает в тени.

— Боже, ты так прекрасна. — Он сел на край кровати, поднял виски со стола и сделал глоток. — Вот правила. Ты говоришь только тогда, когда я разрешаю тебе. Ты делаешь только то, что я сказал. Поняла?

Мои Джимми Чу пошатнулись, когда я кивнула.

— Хорошо. Иди сюда.

Я вышагнула из платья и встала перед ним, голая, но на своих высоченных каблуках.

— Распусти свои волосы.

Трясущимися руками, я вытащила шпильки, позволяя им упасть на пол. Мои волосы упали на плечи.

— Теперь, ложись поперек моих колен. На живот.

Подойдя к кровати, я взобралась на нее и легла на его бедра. На коленях и локтях, я смотрела через плечо и видела, как он снимает галстук. Я чуть не кончила от этого вида.

О боже. Он на самом деле собирается сделать это.

— Подними руки.

Задержав дыхание, я вытянула руки и держалась за прутья изголовья кровати чуть выше над моей головой, одна рука на другой.

И он привязал меня к кровати.

Он, черт побери, связал. Меня.

И когда он обернул, завязал и потянул шелк вокруг моих запястий, он сказал мне низким, ровным голосом:

— Вот что случается, когда ты дразнишь меня, Миа. Когда ты делаешь меня беспомощным, чтобы противостоять тебе. Я тоже должен заставить тебя чувствовать себя беспомощной.

Я так себя и чувствую! Так и есть! Я хотела кричать. Но прикусила язык, испугавшись сделать что-то, что заставит его отвергнуть меня. Я, черт побери, понятия не имела, как сильно подобное обращение может завести меня — я была возбуждена, я задыхалась и дрожала. И Лукас — я никогда не видела его таким.