2
0Оттуда, сияя, как новый рупь, выскочил гаишник, который тряс приспособлением, выданным ему государством для отъема денег у населения. Цифра на табло намекала ему на сытую неделю как минимум.
— Нарушаем, товарищ водитель! — пузатый блюститель общественной безопасности на дорогах выглядел таким счастливым, как будто день рождения был у него самого.
— Нарушаем! — весело крикнул Карась. — Днюха у меня сегодня, командир! На! Порадуйся!
И он протянул сержанту сто баксов, отчего тот превратился в соляной столп. Деньги для 92 года были космические.
— На этом участке еще посты есть? — спросил Вовка, а гаишник попытался что-то невнятное промычать, но так и не смог. Он просто отрицательно помотал головой.
— Тогда я тут покатаюсь немного, — спокойно ответил Карась. — Ты меня больше не тормози.
— Хорошей дороги! — козырнул гаишник, который вновь обрел дар речи. Он так и стоял, не отнимая руку от фуражки, пока мы не скрылись из поля его зрения. Сотка баксов была зажата в его сведенных судорогой пальцах.
Через пару часов, когда большие мальчики уже наигрались досыта и разбрелись по домам, я поехал за Ленкой. Сегодня у нас не свидание. Сегодня мы выходим в люди как пара. Я представлю ее пацанам, а они признают ее своей. У них-то самих ни ума, ни фантазии, и в кабак они возьмут собственных секретарш, потому как женщин качеством выше пока не встретили. Шмары из бань и телки с лобненской дискотеки им и в подметки не годятся. И, насколько я слышал, каждый из них неплохо вложился в гардероб своей дамы, чтобы не ударить в грязь лицом. Принцип «смотри страна, кого имею» еще никто не отменял."
"Ресторан «Прага» все еще удивлял. Роскошные залы в имперском стиле, мрамор лестницы и лепнина. Так представляли себе настоящую красоту в пятидесятых. И здесь на самом деле было очень красиво. Прагу не успели изуродовать безумной реконструкцией середины девяностых, а потому остатки блеклого шика еще сохранялись. Ее знаменитая кухня пока жила, и там работали люди, придумавшие «Птичье молоко» и торт, носивший имя этого заведения. Несмотря на ощущавшееся начало конца, тут было помпезно и дорого, ровно так, как и нужно бывшим босякам, срубившим свое первое большое бабло. Деньги легко пришли, и легко же уйдут, и никто из сидевших за столом парней не вспоминал, что за возможность красиво спустить годовой бюджет средней семьи мы совсем недавно рисковали свободой и жизнью. Об этом сейчас никто не думал, кроме меня. Хотя… если бы мне исполнилось двадцать шесть, как Карасю, я бы тоже об этом не думал, а кидал в себя коньяк рюмку за рюмкой, разгоняя пьяную дурь. Но я был с Леной, и напиваться в хлам мне не хотелось совершенно. Старею я, что ли…
Я разглядывал своих друзей и с трудом удерживался, чтобы не заржать.
