Случайный шаг

А если вспомнить, что с антибиотиками и вообще с лекарствами в этом времени было никак, то результат такого поступка угадать не сложно. От простуды тут умирали едва не чаще, чем от нападений врагов.

– Куда? Да и как? Бросить все? Зачем тогда вообще затевались? – устало вздохнул Беломир, понимая, что в чем-то кузнец действительно прав. – У меня одного кирпича вон заготовлено, почитай, дом поставить можно. А там еще и черепица, да у тебя железа да инструмента всякого – не всякий воз свезет. И куда прикажешь со всем этим добром деваться?

– Не знаю, – грустно вздохнул кузнец. – Да толь ко чую, что не будет нам доброй жизни тут.

– Мыслишь, прогонят нас? – прямо спросил парень, резко остановившись.

– За то не ведаю, но сам посуди. С нами даже соседи не всегда знаться хотят. Так, здоровкаются на улице и дале спешат. И не подумают словом перемолвиться. А ведь одна твоя лесопилка, – кузнец едва не по складам выговорил малознакомое слово, – почитай всей станице досок дала. А из досок тех и полы, и лавки, и столы ладят. А все одно сторонятся.

– Ну, может, ты и прав, – подумав, нехотя согласился Беломир. – И что делать станем?

– Я думал, ты решишь, – пожал Векша плечами.

– Я? За тебя?.. – растерялся Беломир.

– Ну, ты ж баял, что тебе дружба моя потребна, – еще сильнее смутился кузнец.

– Ой, как все запущено!!! – взвыл Беломир. – Дружба то одно дело, а судьбу чужую решать совсем другое, – принялся осторожно пояснять он, снова зашагав к кузне. – Будь ты дитя неразумное, я б и не спрашивал. Сам бы все решил. Но ты, друже, взрослый, умный мужик. Мастер, каких поискать. И потому судьбу свою сам вершить должен. Вот коль сложится так, что погонят меня отсюда, тогда я смогу тебя спросить, останешься ты или со мной пойдешь. Но только спросить. А уж как ты решишь, тебе думать. Мое дело решение твое принять, даже если оно мне не по нраву будет.

– И что, даже обиды таить не станешь? – быстро спросил Векша, внимательно глядя ему в лицо.

– Я, друже, не баба, чтобы обиды таить, – вздохнул в который уже раз парень. – Горько будет, врать не стану, но решение твое приму и боле словом не попрекну, потому как то твоя жизнь и тебе ее жить.

– Жизнь-то, может, и моя, – прервав долгое молчание, тихо заговорил Векша, – да только иного друга у меня нет и боле уж не будет. Ты один сумел меня и окоротить, когда я себя не помнил, и по-человечьи принять, когда мне плохо было. Да и Ладушку ты мне в дочки обещал."

"– Обещал и слово свое сдержу, – решительно кивнул парень.

Отношения огромного кузнеца и маленькой девочки давно уже стали чем-то вроде родственных. Самому Беломиру судить о более точном определении было сложно. Своих-то родителей он никогда не знал.