Прерывисто сглотнула, понимая по его горящим глазам, что думаем мы об одном и том же…
– Можно попросить тебя кое о чём? – прошептала, нетерпеливо закусив нижнюю губу.
– Говори… – хрипло отозвался, пересаживаясь с кресла на кровать, вкладывая мои ладони в свои. Ян сжал их, неотрывно глядя мне в глаза.
– Я хочу, чтобы ты перестарался ещё раз. Например, когда мы будем вместе принимать душ. И чуть позже, когда будем смотреть телевизор в гостиной. И еще на подоконнике на кухне, после того, как попьем чай… Обещаешь?
В зелёных глазах появилась одержимость.
Понимала – до моего отъезда в Швейцарию осталось всего несколько дней, и не хотела больше терять ни секунды…
* * *Уже стемнело. Весь сегодняшний день за небольшим исключением – на перекус и душ – мы провели в горизонтальном положении.
– Я должна признаться тебе кое в чём…
– Слушаю, – тихо процедил Ян, сложив руки крестом на рельефной груди.
– То свидание на крыше было самым прекрасным, что для меня когда-либо делали, но после него ты просто потерялся… Я написала те сообщения Бродяге в сердцах. Когда писала, даже не отдавала себе отчета в том, что делаю. Хотелось выплеснуть на кого-то всю свою обиду, боль, разочарование… – мы лежали на кровати, прикрытые тонкой простыней, и неотрывно смотрели друг другу в глаза.
Пусть я и не простила его за тот ужасный поступок, но впервые честно рассказала всё, что было на душе.
"Коршунов молчал, не переставая изучать меня цепким взглядом. Напряженные желваки и плотно сжатые челюсти красноречивее всяких слов выдавали, насколько неспокойно у него на душе.
– Мы с Олесей расстались сразу после свадьбы Милы и Демида. И знаешь почему? – ресницы опустились, отбрасывая тень на лицо, и я растерянно пожала плечами.









