Леди и Бродяга

– Ян… – Его руки с жадностью обвили мое тело. Мне было очень плохо и одновременно до безобразия хорошо. На глаза навернулись слёзы. – Мне холодно… – шептала, словно в бреду. – Мне так холодно… Я не знаю, что со всем этим делать… Я запуталась… Заблудилась…

Неожиданно он забрался на меня сверху, накрывая всем весом своего тела. Такой горячий и сильный, ощущала, какой фантастический жар исходит от него. Мои руки легли на крепкие предплечья. Сильнее задрожала, когда теплые мужские губы уткнулись в шею. Незваный гость прошептал.

– Я хочу отдать тебе своё тепло.

Или мы оба сгорим от лютого холода. Можно, я тебя поцелую?

– Ты можешь заразиться… – прошептала сквозь пелену слёз.

– Если я тебя сейчас не поцелую, то умру от разрыва сердца. Что хуже? Так что я всё-таки рискну…"

"Его губы накрыли мои, и у меня закружилась голова. Теплые, упругие, они словно заново вдыхали в меня жизнь. Ян целовал бережно. Неспешно. Посасывал нижнюю губу, плавно водил языком от одного уголка до другого. Делал это настолько трепетно, что я задрожала, но уже не только от холода.

В голове до сих пор шум, но его губы такие сладкие.

Он раскрывал рот языком и целовал глубже. Мы стонали. Коршунов действовал нарочито медленно: елозил по моим бедрам внушительным стояком, от чего я перестала себя контролировать и начала сама ласкать его рот. Всё происходило, словно сквозь какую-то пелену. Он, не спеша, брал меня языком, делая влажной и податливой.

– Дашка… – шептал, задыхаясь, – после такого поцелуя не страшно и умереть, а мы с тобой будем жить…

Обнажила зубы, как голодная волчица, когда его ладони пробрались под сорочку и стали нетерпеливо стягивать трусики.

– Ян… Нельзя…

– А кто мне запретит? – угрожающе прошептал, утыкаясь губами в мою ключицу.

Его запах и сильные руки, казалось, были повсюду…

POV. Ян Коршунов

От страсти к ней у меня дрожали руки. Член разбух и увеличился в размерах, стоило только прижаться к хрупкой подрагивающей девичьей спине. Понимал – это последнее, чем ей сейчас следует заниматься. Чувствовал себя сдвинутым сексуальным извращенцем, грязным животным, циничным уродом, который думает только об одном… Но я тоже был болен. Одержим. Помешен. Мои демоны выбрались на свободу и с громким хохотом пустились вскачь.

Мне просто необходимо было оказаться глубоко внутри её податливой плоти. Умереть. Воскреснуть. Излечиться. Ведь я тоже болел уже несколько лет. И ни черта не помогало, что только ни пробовал…

Усталая, с бледным лицом и красными воспаленными глазами, в пропитанной потом сорочке, для меня она была желаннее всех на свете. Хотел до зубного скрежета и тремора в ладонях. Но только если она сама захочет. Если её тело жаждет этого также сильно, как и моё.