Кто в чемодане живет?

Учился в школе, поступил в институт, одно время преподавал в вузе, потом стал репетитором. Преподавателей английского языка в Москве пруд пруди. Стентин сообразил, что ему надо выделиться из общей массы, и решил прикинуться Филиппом по фамилии Стен. Педагог, который работал в Оксфорде, сам учился в Великобритании, намного более ценен на рынке труда, чем Анна Ивановна, хорошо знающая «московский английский». К чести Федора-Филиппа, он не отказался от Мирона, воспитывал его сам, не сдал в приют. Если, как вы утверждаете, Мирона родила Анастасия Сиротина, то почему она не записана как мать мальчика?

– Потому что она психованная, – процедила Майя, – Андрей Ильич Поморов Филу давно позвонил и сказал: «Связался ты с б…, на всю голову больной.

Гони ее вон!» Поморов для Стена отцом был. Как он мог его ослушаться?! Ну и послал …! Бешеная. С такой опасно дело иметь.

– Поморов, Поморов, – повторил я, – тренер по борьбе Карефу?

– Ага, – кивнула Майя, – он своих учеников обожал, всем им помогал. Он подсказал Стену Настьку послать.

– Простите, не понимаю, – сказал я. – О чем речь?

– Не сообразительный следователь, – фыркнула собеседница.

 – Туповат был Ваня бедный! Цитата из Достоевского.

– Из Александра Сергеевича Пушкина, – улыбнулся я, – произведение «Вурдалак». Только в оригинале процитированная вами фраза звучит иначе: «Трусоват был Ваня бедный; / Раз он позднею порой, / Весь в поту, от страха бледный, / Чрез кладбище шел домой».

– Рифмы нет, – теперь Майя разозлилась на солнце русской поэзии. – «Через кла2дбище шел домой». Не мог так Пушкин написать!

– Чрез кладби2ще, – поправил я. – Во времена Пушкина ударение ставили в этом слове не на «а», а на «и».

Майя вскочила.

– Раз ты такой умный, то сам во всем разбирайся. Вали отсюда! Надоел!

Я встал.

– До свидания.

– Эй, ты куда? – затопала ногами девица-красавица.

– Вы попросили меня удалиться, – спокойно объяснил я, – не в моих правилах навязывать свое присутствие.

– Мало ли, что тебе сказали, – впала в раж Майя, – сиди и слушай!"

"Проведя детство с юностью в окружении маменьки и ее подруг, я давно привык к тому, что настроение Николетты, Коки, Маки, Люки, Зюки и иже с ними меняется с калейдоскопической быстротой. Лет в семь я перестал изумляться, когда, принеся родительнице по ее просьбе чашку чая, слышал от нее слова: «Фу! Лучше кофе со сливками».

Я просто шел на кухню, получал от домработницы другой напиток и мирно шагал опять в спальню матушки, предполагая, что сейчас она заявит: «Кофе расхотелось. Неси какао». И к посторонним дамам я толерантен, потому что понимаю: добрый Боженька создал прекрасный пол капризным, вредным, истеричным, чрезмерно эмоциональным и требовательным лишь по одной причине – он решил воспитать в мужчинах терпение.