3
0
Через неделю к парню подошла одна десятиклассница и спросила:
– Сколько денег возьмешь, чтобы устроить мне на днюху такой же квест, как себе делал?
– Пятьдесят тысяч, угощение по твоему выбору оплачивается отдельно, – не растерялся Мирон, знавший, что отец девицы ездит на «Порше» и не жалеет денег для единственной дочки.
Вот так и начался бизнес, связанный с организацией вечеринок.
Окончив школу, Мирон поступил в театральное училище, познакомился там с Очаговым, привлек его к своему занятию. Но не стал сообщать, что устраивает тусовки еще со школы. Изобразил, что только в вузе допер до выгодного занятия.
– Еще в первом классе до меня дошло, если сказать кому-то из ребят по секрету: «Я боюсь мышей, только никому не говори», то на следующий день детки тебе в портфель грызунов армию засунут. Не хочешь много плакать – не трепись о себе. Я, Ларуська, только тебе доверяю, остальным нет.
Едва сын стал студентом, папаша потребовал от него оплаты коммунальных услуг. Мирон снял квартиру и… подружился с отцом. Филипп начал уважать сына, который зарабатывал деньги, и стал с ним общаться на равных. А Мирон как-то раз сказал Ларисе: «Фил был прав, когда заставил меня самого решать проблемы, в противном случае ехать бы мне на горбу у него до старости». Когда старший Стен познакомился с Майей, ровесницей Мирона, последний не стал конфликтовать, наоборот, он испытал чувство радости за отца, который не собирался стареть. Мирон сколотил команду, малочисленную, но работоспособную, устраивал вечеринки.
Клиентка вдруг его перебила.
– Мирон, ты счастлив?
Парня вопрос не удивил, заказчики и не то ему говорили.
– Конечно, – ответил он.
– Где твоя мать? – продолжала Квитько.
Парень не желал беседовать на эту тему, но ответил:
– Она умерла. Давно. Я тогда едва на свет появился.
Собеседница открыла сумку, вынула небольшой альбом, положила его перед устроителем вечеринок и прошептала:
– Нет. Я жива. Сейчас ты видишь свою мать. В юности я наломала дров, теперь в поленницы их укладывать приходится. Посмотри снимки, это я с тобой на прогулке.
Мирон, слегка обалдевший от такого известия, не бросился на шею тетке, он изучил фото.
– Вас узнать можно. Но кто лежит в коляске, не понятно.
