Красотка

А Елена IV непрактична, но чувствительна, совестлива и добра.

– В принципе ходатайство об отводе обосновано, – невозмутимо говорит Елена Первая. – Я считаю, его вполне можно удовлетворить.

– И в результате выйти из этого гнусного скандала практически без потерь! – подхватывает Третья. – Репутация судьи Кузнецовой не пострадает, она сбережет кучу нервов и сил, а дело благополучно рассмотрит кто-то другой.

– Кто?! – всплескивает руками Елена Четвертая. – Бобриков? Или, может, Латынина?

– Почему бы и нет? Все наши судьи весьма достойные люди, – напоминает Елена I.

– Ага, скажи еще, что наш суд – самый справедливый в мире! – фыркает Елена II. – Только все прекрасно знают, что Бобриков обожает шумиху и ради того, чтобы быть приятным прессе, наизнанку вывернется. А Латынина, наоборот, ненавидит публичность и скандалы, так что ее, бедную, ушлые журналюги в гроб загонят.

– И поэтому судья Кузнецова должна принять удар на себя. – Елена IV вздыхает, но не протестует: она согласна на подвиг.

Я слушаю их, маленькими глотками пью вкусный чай и думаю.

Рассуждая здраво, выйти из процесса мне не только не страшно и не стыдно, но даже выгодно.

Прекратится травля в прессе… Вернее, травить будут уже кого-то другого, а не меня. Вот только остановит ли этот кто-то огульное очернение хорошей клиники? Или же примет сторону стаи «светских шакалов»? Проявит твердость или прогнется под давлением продажных СМИ? «Быть иль не быть?» – вот в чем отвод.

Я чувствую, что итог дела мне небезразличен. А моя мудрая любящая бабушка с детства приучала: «Хочешь сделать что-то хорошо – делай сама».

Елены с Первой по Четвертую замолкают. Наша бабушка – это непререкаемый авторитет.

Я неспешно допиваю свой чай, возвращаюсь в зал и отказываю стороне ответчицы и ее защите в отводе меня любимой, спокойно объясняя, что перед Законом все равны, и любой судья всегда обязан руководствоваться только им и установленными в суде доказательствами. Что я и обещаю делать в этом процессе.

На гладком кукольном лице Элеоноры Сушкиной отражается вся мировая скорбь. Зря она так кривится, у нее появятся новые морщины, и куда она тогда с ними пойдет?

Думаю, вне зависимости от результатов процесса после войны, которую мадам Сушкина ведет сейчас с «Эстет Идеаль», в стране не останется ни одной клиники, готовой рискнуть репутацией, взяв в число пациентов скандальную Элеонору Константиновну… Хотя…

…Мой помощник Дима, как всегда, оказался прав: нарушать трудовое законодательство никто не стал. Дело слушалось не с девяти до девяти, а в тот день мы и вовсе закончили, как порядочные, в шесть.

В пять минут седьмого я, в своей мантии похожая на дохлого ската, чернильной лужей расплылась за столом в кабинете.