Кровник (пенталогия)

Пэрэводчик, пжалста! Это можна, — и опять слегка поклонился арабу, приглашая его пройти в более приличное помещение.

— Хитрий твой! — констатировала хозяйка, когда мужчины удалились в зал. — Значит, жит будиш…

Вещи Иринины отыскались с похвальной быстротой. Все оказалось на месте, ничего не тронули. Кому в таком богатом доме нужны нищенские причиндалы?

— Мне нужно привести себя в порядок, — обратилась Ирина к хозяйке. — Я сама не могу, пусть девочки помогут.

Хозяйка не препятствовала. Девчонки сопроводили Ирину в ванную, обработали, помогли привести себя в порядок.

Через десять минут наша дама, облаченная в свои вещи, в сопровождении хозяйки вошла в зал.

Замерла в дверном проеме, уже знакомо дернуло острой болью в низу живота. Вот он, персидский ковер. Ах, какой замечательный коврик, любую великосветскую гостиную украсит! Ковер-улика, ковер-вешдок… Ворс его надежно хранит несмываемую энергетическую субстанцию животного ужаса множества женских и девичьих спин, припечатанных непомерной тяжестью вонючих волосатых туш, заходящихся в пароксизме похоти. Он и пахнет как-то…

Впрочем, ничем таким на самом деле ковер не пах: посреди него в настоящий момент был расположен длинный низенький стол, уставленный всякой снедью, в зале прочно угнездился аромат жареного мяса, лука и разнообразных приправ.

Вокруг стола сидели, скрестив ноги, семь человек: араб, худощавый чечен, которого все слушались, Махмуд Бекмурзаев и еще четверо каких-то особо приближенных.

Араб восседал во главе стола, будучи обложен множеством шелковых подушек. Обернувшись на звук открываемой двери, он по-своему истолковал замешательство Ирины:

— Вижу, обычаи чтишь… Но мы сейчас в походе, все упрощается.

Проходи, не стесняйся. Садись здесь, — араб похлопал ладонью по ковру в метре сзади от себя, слева, и положил на это место большую подушку. — Теперь всегда будешь сидеть вот таким образом. Слушать внимательно. Ко мне обращаться, господин. Я теперь твой господин, так что, изволь. Переводить слово в слово, ничего от себя не добавляя. Если замечу неточности, накажу. Ты запомнила?

— На память не жалуюсь, — буркнула Ирина, осторожно присаживаясь на подушку и морщась при этом от боли.

— Очень хорошо, — араб недовольно дернул бровью. — Будь поприветливее со мной. Забудь на время, что ты, европейская женщина. Будешь дерзить, накажу. Ты меня хорошо поняла?

— Поняла, — склонила голову Ирина. — Я постараюсь…

Ели, пили, общались. Отношение к спиртному также прослеживалось походное, на столе, среди прочего, стояли несколько бутылок водки. Ничего такого особенного переводить не пришлось, так, обиходные выражения и детские извинялки за случившееся в ущелье.