Кровник (пенталогия)

Один-единственный во всей камуфляжной компании. И в критический момент решительно вмешался, не опасаясь последствий, — как человек, который имел на это безусловное право. Кроме того, общался он с худощавым посредством жестикуляции, ни слова не проронил.

«…У него просто не будет иного выхода, мы позаботимся об этом…», так сказал Сыч. Каким же это образом они позаботились? Если некому было перевести обращение араба к худощавому, значит…

Ирина вздрогнула, метнулась взглядом по каморке. Подковыляв к двери, слегка приоткрыла ее, затрапезный коврик для ног подпинала к окну.

Кряхтя и охая, села на колени, лицом к восходу.

Гулко хлопнула парадная дверь, раздались негромкие голоса, люди вошли в прихожую. Ирина подняла вверх раскрытые ладошки и неверно вибрирующим, надтреснутым голосом запела молитву.

— Каму сидищ?! — ну, разумеется, вездесущая хозяйка тут как тут! Удивленно воззрилась на проявившую столь поразительную резвость больную, замахнулась было плетью, но, вслушавшись в речитативный напев, невольно опустила руку. Молитва все же, грех рукосуйством заниматься.

В дверном проеме возник Махмуд, за его спиной маячили родственники.

Лицо главы тейпа выражало удивление. «Руски бляд», над которой накануне беспощадно надругались, читает молитву. Даже не читает, поет. Душевно этак, с надрывом. Занятное зрелище!

Бесцеремонно растолкав всех, в коморку вошел дядька в штатском. Дождался, когда Ирина закончила, протянул руку, помогая подняться с колен, без особой уверенности спросил на арабском:

— Говорить по-арабски можешь?

— Разумеется, — переводя дыхание, ответила Ирина. — Не зная языка, на котором написана «Книга книг» ислама, разве можно правильно молиться?

— Очень хорошо! — искренне обрадовался араб.

 — Очень хорошо. Это просто удивительно… А то в этой стране сплошь и рядом произносят молитвы, не имея понятия о их содержании. Ты мусульманка?

— Да.

— Кто по нации?

— Русская.

— Откуда знаешь язык? Почему русская, и мусульманка?

Ирина заученно выдала кусочек легенды, заготовленной полковником Шведовым. Жила с родителями в Дубае, вышла замуж. Муж, Султан Абдрахман Аль-Баади. Упокой Аллах его душу. Сын, Абу…

Тут араб слегка вздрогнул, Ирина сделала вывод, что либо его тоже зовут Абу, либо с этим именем у эмиссара связаны какие-то особые воспоминания.

— Что делаешь в этом селе?

— Иду выкупать сына из плена… — Ирина выдала следующий кусок легенды о сыне Ване, который вообще-то Абу, но необрезанный. Сидит теперь этот Ваня-Абу необрезанный у некоего Руслана Умаева, а как туда пройти, знает вот этот мужлан, Махмуд Бекмурзаев.

Дядька нахмурился и как-то неопределенно покачал головой. Сказочка, судя по всему, ему не особенно понравилась. Слабенькая сказочка, сами понимаете.