5
0А то окажешься рядом с сыном, расчувствуешься, и все насмарку. Намертво завалишь все дело.
— Я постараюсь, — пообещала Ирина. — Я напрягусь изо всех сил. У меня все-таки есть практика, я столько пережила за последние дни…
— Ну вот, вроде все. — Антон достал из кармана тюбик с вазелином, бросил его на спальник рядом с Ириной. — Теперь о самом неприятном. Возьми, спрячь так, чтобы под рукой был.
— Что ты имеешь в виду… — Ирина мгновенно покраснела до самых корней волос. — Что за намеки…
— Ну что ты как маленькая? — сердито буркнул Антон. — Знаешь, куда идешь.
— Я не желаю об этом говорить! — Ирина гневно сверкнула глазами. — У тебя все? Тогда проваливай, я сама знаю, что делать!
— Ну, давай опустим эту тему, — мягко сказал Антон. — Давай не будем… Но легче ведь от этого не станет! Я знаю этих особей, а ты, нет. Это не твоя война. Ты видишь ее только по телевизору. А я живу здесь… Предлагаю не прятать голову в песок, а определиться в манере поведения. Представь себе, что я не просто мужчина, а последний человек, с которым ты можешь обсудить свои действия в этой кошмарной ситуации…
— Чего тут обсуждать? — Ирина раздраженно дернула плечиком.
— «Переспать»?! — Антон буквально подпрыгнул на месте. — Ну ты даешь! «Переспать»… Хм… Ебать вас будут, сударыня. Беспощадно, ожесточенно и целенаправленно. Во все щели. Начнут не позднее чем через двадцать минут после того, как будете представлены. И, без передышки, до упора, пока сил хватит.
Махмуд Бекмурзаев проживает совместно с тейпом, пять домов за одним забором. В этом сообществе своя иерархия и свои понятия о морали. Драть вас будут как минимум пятеро самых авторитетных мужланов в этом тейпе. Здоровенных, диких, необузданных в своей похоти. Тут ваш животный магнетизм как раз совсем некстати, и платье мешковатое не поможет…
— Господи, что ты несешь! Нет, вы послушайте только! Что! Ты! Несешь! — фурией вскинулась Ирина. — Ты озабоченный, да? Я не в банду иду! Там село: старейшины, женщины, дети, определенная этика…
— Плевать им на этику! Черт… — Антон затравленно втянул голову в плечи, принялся рассматривать свои руки, устал от напряженного общения с городской розовой дурой, которая, будучи вроде бы образованной и неглупой женщиной, вела себя в привычных для него условиях, как ребенок, впервые вышедший из уютной квартиры на улицу.
— Плевать им на все… Ты для них прежде всего, неверная, кяфирка. Кусок сладкой плоти.
