5
0
– Сокол ясный, что невесел, что головушку повесил? – спросил Лелюхин, заламывая угол страницы и откладывая книжку в сторону. – Думы тяжкие гнетут?
Черкнув в блокноте резкую пометку, Пушкин бросил карандаш.
– Дело странное, Василий Яковлевич, – сказал он. – Не укладывается в формулу.
– Ты бы, Алёша, меньше формулы строчил, а больше на жизнь смотрел. Жизнь, она проще формул. Может, я своими стариковскими мозгами чем подсоблю. Блокнотик свой мудреный закрой и расскажи просто, по-человечески.
Чиновник сыска повел себя как послушный ученик. Черный блокнот был отодвинут в сторону.
– Дело Немировского, – сказал он.
Лелюхин, выражая удивление, выкатил нижнюю губу.
– Вот тебе раз! Вроде бы дела никакого нет, смерть от сердечного приступа. Ничего не путаешь?
– Это убийство, – ответил Пушкин с глубокой уверенностью. – Так исполнено, что ухватиться невозможно."
"– Что-то не встречал я шибко умных убийц за годы полицейской службы, – сказал Лелюхин, отпивая глоточек ликера и не предлагая Пушкину, зная, что тот терпеть не может сладкого. – Человек – существо по своей природе греховное, вечно ошибающееся, а потому завсегда совершает ошибки. На ошибках злодеев сыск держится.
– Не в этот раз, Василий Яковлевич.
– Ну, тогда обстоятельно…
Оба знали, что помощь старого чиновника не особо-то нужна Пушкину. А нужен тот, кто выслушает и не будет задавать глупых вопросов, очевидных вопросов и вопросов бесполезных. То есть тот, кто имеет достаточно сообразительности, чтобы не мешать аналитическому мышлению общаться самому с собой. Главное, чтобы вслух. Лелюхин несколько раз играл роль мудрого зрителя. Игра приносила обоим участникам своеобразное удовольствие, а розыску несомненную пользу.
Пушкин молчал, сосредоточившись. Он смотрел на зеленое сукно столешницы, как будто на нем вот-вот появятся живые картинки.
– Вечером девятнадцатого декабря, в воскресенье… – наконец начал он, – Григорий Немировский снимает номер в гостинице «Славянский базар». Самый лучший номер в гостинице. Вещей при нем не замечено. У него должна состояться встреча с неким «АК». Жена его не знает никого с такими инициалами. Чуть позже в большом волнении Немировский спускается в холл, где натыкается на барышню, которая собирается его немножко ограбить. Так как в этом ее талант и способности…
– Это та, что утром поймал? – невольно перебил Лелюхин.
– Она самая: Агата Керн… Вместо привычного обмана барышня выслушивает исповедь Немировского о некоем важном событии, которое ему предстоит. После чего у него начнется новая жизнь. Немировский просит о встрече завтра утром и дарит ей фамильный перстень. После чего бежит в ближайшую аптеку, покупает раствор валерианы и возвращается в номер.
