5
0Ошибка: есть свободни час… Много… Покажите мне Москва?
Баронесса была рада, что не надо изобретать новые приемы.
– Я, право, не знаю, – сказала она в сомнениях."
"– Согласитесь! Меня ждет… эм… троёлка?
– Тройка, – поправила баронесса. Вот, значит, кого лихач дожидается.
– Йес! Тройка… Будет меня катать по Москва?
От такого предложения нельзя было отказаться. Алекс сходил в гардероб ресторана и вернулся в бобровой шубе, больше похожей на стог меха. В дверях пропустил даму вперед. Баронесса только подумала: отчего это портье так старательно отворачивается и даже не поклонился богатому гостю? Но мысль исчезла. Она уселась в мягкие теплые сани, Алекс старательно укрыл ее меховой накидкой. Тесно сел рядом. Хорошо, что американцы не знают приличий.
– Как надо управлят возчик? – спросил он.
– Крикните: «Гони!» – ответила баронесса, нежась в тепле и жмурясь от яркого солнышка.
– Гони! – строго сказал Алекс.
Лихач взял вожжи, замерзшие кони пошли рысью.
Сани летели, как по пуху. Они болтали и смеялись, после Красной площади баронесса почти перестала замечать, куда едут. Так было хорошо. Промчались по Неглинке, свернули на Воздвиженку, с нее на Никитский бульвар, потом на Тверской бульвар, с него на Тверскую улицу. Баронессе показалось, что лихач едет по заранее спланированному маршруту, но она отбросила подозрение. Зачем американцу подговаривать извозчика?
Сани свернули с Тверской в узкий переулок и остановились около невзрачного трехэтажного дома. Около дверей топтался городовой.
– Приехали, баронесса, – сказал Алекс без всякого акцента.
Слишком поздно она поняла, что случилось. И возненавидела этого негодяя. Баронесса робко улыбнулась и вдруг рванулась вперед. Вот только меховая накидка стянула так, что нельзя было шевельнуться. Американец держал накидку слишком крепко.
– Не стоит пробовать, – мирно сказал он, обнимая меховой кокон.
Его лживые глаза смотрели прямо на нее.
На помощь спешил постовой, из дверей полицейского дома выходили еще двое. Оставался крохотный шанс.
– Помогите! – закричала баронесса из последних сил, захват давил на грудь. – Грабят! Спасите!
Случайный прохожий остановился было, но городовой показал ему кулак, он отвернулся и пошел дальше. А баронесса прямо в меховой накидке взлетела из саней и приземлилась на твердый снег. Меха пали, но за обе ручки ее крепко ухватили городовые. Фальшивый американец сгреб накидку, забросил в сани и улыбнулся. Баронессе хотелось плюнуть в эту предательскую и такую светлую улыбку.
– Пустите, – сказала она жалобно, стараясь заплакать. На морозе слезы не слушались.
– Отпустят, – сказал Алекс. – От трех до пяти лет каторги, и отпустят. Добро пожаловать в сыскную полицию, баронесса.
