5
0Ее могли захлопнуть без всякого умысла: чтобы не мешала передвижениям. Оставалось последнее. Пушкин вернулся в центр пентакля и опять встал на колени. Сыщик был немного выше Немировского. Но это не имело уже значения. Он увидел то, что хотел. Грише было от чего испугаться. Мышеловка простая, но надежная.
Чиновник сыска окончательно встал с колен. Открыл блокнот и вписал части уравнения. Формула не могла ошибаться. Любой, кому попалась бы на глаза эта запись, ничего бы в ней не понял, потому что Пушкин использовал закорючки собственного изобретения. Одна задача была решена. Оставалась другая, куда более сложная: как доказать уравнение при помощи фактов? Для сыскной полиции выводы, следующие из формулы, – непозволительная роскошь. Господину Эфенбаху факты подавай. А в отношении фактов – все мутно и шатко.
Он встал с насиженного кресла и с удовольствием размял затекшую спину. Не чувствуя ни усталости, ни лени. Работа мысли и маленькая победа разума взбодрили лучше утреннего кофе.
22Сандалов провел ночь на стуле. Каждую секунду ждал, что начнется суматоха, заявятся городовые с приставом, и все начнется сначала. Он так боялся, что не заметил, как провалился в зыбкий, тревожный сон. Сквозь него долетели звуки гостевого звоночка. Сандалов только подумал: кому пришло в голову звонить в такую рань, как подскочил, готовый к худшему.
– Что? Что? Что? – повторял он, еще как следует не продрав слипшиеся глаза.
– Доброе утро, месье Сандалов.
От этого голоса портье невольно вздрогнул, но опомнился и растаял в улыбке.
– Самого доброго утра, господин Пушкин. Желаете позавтракать?
В глубинах души и особенно пустого желудка Пушкин очень желал, но виду не подал. Положив ключ от четвертого номера на конторку, отказался и спросил, что с ключами от примеченных им номеров. Ключ от двенадцатого был на месте, господин Немировский не ночевал, как, впрочем, и господин из восьмого – великий медиум в гостиницу не возвращался. Зато номер пятый был выдан: фокусник почивал в своей кровати.
Сандалов готов был услужить чем угодно, не только ключами или завтраком. Его попросили сущую мелочь: найти полового с коридорным. Портье побежал со всех ног. Заспанные Лаптев с Екимовым были представлены пред очи сыскной полиции. Пушкин поздравил их с добрым утром и позвал за собой. Сандалов последовал за ними, но ему было велено остаться. Чему он подчинился с большой неохотой. Мало ли чего его подчиненные наболтают.
Пушкин поднялся по лестнице на второй этаж и остановился в начале коридора.
– Показывайте, – обратился он к Лаптеву.
Половой, с просыпу и без того робкий, оробел совершенно. Притиснулся к Екимову, ища защиту.
– Я… Ничего… Ваш благородие… – пролепетал он.
