Конец света отменяется

Кисонька одобрительно поглядела на мелькнувший за окном отель – красный кирпич, много стекла, террасы, наверняка и бассейн есть. Раскрылся широкий пешеходный проспект, обрамленный нарядными и веселыми старинными домами, а позади него в солнечных лучах сверкало море. Настроение стремительно рвануло вверх. Автомобиль вкатил в курортную зону. Между глиняными одноэтажными развалюхами и добротными, но уродливыми белокирпичными домами советских времен вклинились современные виллы и пансионаты. Одно– и двухэтажные, попроще и повычурней, с витыми балкончиками, заросшими виноградом, черепичными крышами, коваными флюгерами на островерхих башенках. За узорчатыми воротами стояли машины с российскими, украинскими, белорусскими, казахскими номерами, а на протянутых через двор веревках флагами развевались вывешенные на просушку купальники и пестрые надувные круги. Кое-где роскошные кованые ворота красовались перед ветхими глиняными мазанками, похоже, символизируя готовность домиков вот-вот превратиться в изящные виллы – как гусеница в бабочку. Строительство тут предпочитали начинать с ворот. От табличек «Сдается комната», «Сдается вилла», «Сдается…» рябило в глазах и появлялось чувство, что ты – великий полководец-победитель. Ну раз сдаются…

Их машина неуклюже перевалила железнодорожные пути и устремилась вперед – снова замелькали хрущевки и скучные пятиэтажки, потом исчезли и они. Наконец впереди воздвиглось довольно высокое, этажей на девять, здание из кирпича и бетона. Здание громоздилось как… немытый хмурый слон: насупилось на приезжих облезлыми балконами и мрачно поглядывало пустыми, темными окнами. Но не сдавалось: ни перед воротами, ни на самом здании уже ставшей привычной таблички не было. Вместо этого на железном щите у ворот было от руки мелом написано: «Пансионат не работает». Радостное, до щенячьего визга настроение еще немножко подрыгало ножками… и снова поползло вниз.

– Ворота самые простые – это не к добру, – шепнула Кисонька, глядя, как раскрываются перед ними выкрашенные в уныло-зеленый цвет створки. Из караулки высунулся потрепанный мужичок – черты его лица терялись в сиянии красного, как помидор, носа! Выходить он не стал, только поводил своим выдающимся носом, точно принюхался, и по каким-то ведомым лишь ему признакам решил, что мини-вэну тут быть можно.

Кисонька выбралась из кресла – за четыре с половиной часа пути оно так прилипло к спине и ниже, что уже воспринималось как часть организма. Очень болезненная часть. Могли бы доехать и быстрее, если бы Надежда Петровна не бдила над спидометром. Чемоданы уже стояли у входа в пансионат под охраной Евлампия Харлампиевича. Мурка с Севой волокли свои рюкзаки, Вадька – ноутбук. Осталось только подхватить сумку с едой.