2
0– Мотя – псих наследственный, а ты заразилась. Кто она вообще такая, эта мама, чтоб мы ее боялись?
– Что ж мы тогда удираем? – ворчливо спросила Кисонька.
– Потому что ситуация у нас идиотская. Мотя поет тебе о любви, это ненаказуемо. Нельзя у нас, как в Америке: по решению суда запретить приставучему козлу приближаться к тебе ближе, чем на сто метров! Наоборот, если мы ему в ответ на его любовь нехорошее сделаем, получим серьезные проблемы. Лучше уехать и переждать, авось его неземное чувство за недельку выветрится. Или он отвлечется на что-нибудь…
– На американского продюсера, который так и не приехал в аэропорт, – буркнула девочка. – Мамочка сына своего утешает и ненавидит весь мир, который сговорился против ее мальчика.
– Думаю, у нее есть проблема поважнее, – Мурка зло улыбнулась. – Я попросила Вадьку сообщить номер ее машины водителю того «Фиата», что она стукнула. Там, помниться, еще машины побились… Не водитель, так страховщики до нее доберутся!
– Ну что вы шепчетесь! – ворчливо высказалась Катька. – Спать не даете! – И, решив, что раз не дают, то и не надо, спустила ноги на пол. Любимец и символ их детективного агентства, боевой белый гусь Евлампий Харлампиевич, дрых в плетеной кошачьей корзинке возле ее кровати. Сейчас он приоткрыл круглый черный глаз, поглядел на хозяйкины ноги и призадумался – то ли тоже вылезать, то ли подремать еще.
– А неплохо вчера посидели! – вспоминая вечер у компьютера и ведро попкорна, перемешанного с мамиными пирожками, улыбнулась Катька.
Мурка улыбнулась в ответ. Ночевка в чужом доме – все равно что маленькая турпоездка. Совсем другая жизнь! В одной комнате Вадькиной «двушки» жил сам Вадька, другую делили мама с Катькой, ну и, конечно, Евлампием Харлампиевичем. На самом деле с Вадькиными-Катькиными заработками в агентстве давно можно было продать эту квартиру и купить трехкомнатную, но… Как объяснить маме, откуда взялись деньги? У Вадьки хоть комната есть, вся забитая техникой, а у Катьки – только письменный стол с висящим над ним расписанием уроков. Мурка поглядела на расписание: сама б умерла – не повесила, но у Катькиной мамы не забалуешься – учет и контроль! Потом посмотрела на расписание еще раз. Сползла с качающегося дивана и подошла поближе. Заинтересованная Кисонька последовала за ней.
– Катька, – задушенным голосом поинтересовалась Мурка. – Это вот какой день недели?
– Понедельник! – возмутилась Катька. – Неприятный такой, сразу после воскресенья.
– Ага, неприятный, нудный, поэтому тут и написано – «понудельник»! – ехидно сообщила Мурка.
– Вторник тебе, видно, тоже не нравится, потому как у тебя он «вторкик», – подхватила Кисонька. – Не иначе как от английского «kick»[5].
