2
0
Неужели мужской голос, что доносится сейчас из динамиков, говорит всерьез?
– Ты же… Ты говорил, что она тебе просто школьный друг. Что было детское увлечение и прошло. Что ты не хочешь дальше притворяться, обманывая ее чувства надеждами…
– Это правда. Не хотел.
– Тогда я снова ничего не понимаю!
– Мне жаль, но я не стал скрывать от нее нашу ссору. Мне нужен был кто-то, чтобы забыть тебя, вот и все. А Наташа всегда была рядом. Как друг, конечно.
– Ч-что? Тогда… Тогда ты гад, Серебрянский! Потому что я была о тебе лучшего мнения!
– Таня, подожди…
– Сволочь!
– Ты просто не хочешь увидеть ситуацию моими глазами!
– Предатель! А я надеялась… Знать тебя не хочу! Слышишь!
– Я не обманывал тебя, мы расстались! И потом, я не сказал, что для нас все потеряно. Просто хочу, чтобы ты поняла, как для меня важно…
– Да пошел ты! Хромой клячей в задницу Сомовой! Хочет он!
Балконная дверь тоже в сговоре с Серебрянским и впускает меня в дом только с пятой попытки. Я распахиваю ее и несусь вниз по лестнице, затем по коридору огромного особняка Градова, стуча каблуками, как угорелая, стремясь убежать прочь от шумящего праздника, стараясь сдержать себя в руках и не разреветься.
Сволочь! Какая же сволочь! Значит, все это время, как друг! А еще говорил, что любит!
Ненавижу!
– Ого! Полегче на поворотах, девочка. Не заносись!
Крепкая рука останавливает мой бег и выдергивает из пелены злости, почти утопившей меня. Высокая фигура Бампера вдруг заслоняет плечами кругозор, переключая внимание с посеревшей реальности на белозубую, некстати широкую ухмылку лучшего друга теперь уже мужа моей подруги.
И снова этот не к месту приятный запах парфюма и табака. И глаза – голубые, наглые, всезнающие…
– Ты куда пропала, Коломбина? Полчаса ищу. Я что, один за нас двоих отдуваться должен? Разыскивать тебя по всему дому? Илюха с птичкой свалили, гости в пьяном угаре, теперь мы с тобой главная шоу-программа вечера. Еще раз слиняешь, наподдаю по упругому и симпатичному, клянусь!
…И пальцы, горячими обхватами впившиеся в голые предплечья… Непрошеным прикосновением вспугнувшие бьющий тело озноб.
Ну почему именно он? Видеть никого не хочу!
Господи, до чего же этот Бампер меня раздражает!
– Снова ты, Рыжий! – выдыхаю со злостью. Знаю – не вежливо, знаю, что он ни при чем, но сломаться в лице в его руках куда унизительней и страшней.
– Снова я, Коломбина.
Руки сами тянутся к парню, цепляясь в низко расстегнутый на груди ворот рубашки. Ноги делают шаг, а лицо поднимается навстречу взгляду, остановившемуся на моих губах.
– Я тебя просила.
