Когда боги смеются

- Завтра, говоришь? Ты всю жизнь меня ""завтраками"" кормишь, а ты хоть раз сделала то, что обещала?

- А чего я как бы не сделала? - растерялась Светлана.

- Деньги где?! - заорал он. - Я тебя спрашиваю, где деньги?!

- Какие деньги?

- Которые ты мне обещала! Ты принесла деньги?

- Нет, но... Володя, уже скоро, ты только потерпи еще чуть-чуть. Деньги будут обязательно.

- Вот! Денег не принесла, а свои порядки в моем доме наводишь. Ты кто такая? Кто ты такая, я тебя спрашиваю? Какое право ты имеешь выгонять из моего дома моих друзей?

- Которые пьют на МОИ деньги! - заорала в ответ Светлана, забыв о сдержанности и о благом намерении не доводить дело до скандала.

- Не смей говорить мне о деньгах! - завизжал Околович. - Мне! Человеку, который всю свою жизнь отдал сцене. Кто ты такая? Дрянная бездарная актрисулька, которая возомнила о себе хрен знает что!

Внезапно ожил третий из собутыльников, который до этого момента не произнес ни слова, только сосредоточенно жевал селедку, кусочки которой доставал толстыми пальцами прямо из банки.

- А че, она артистка, что ли? О! Пускай нам споет и станцует, а мы послушаем.

- Валяй!

Околович одним махом сбросил со стола остатки еды, оставив только бутылки и стаканы.

- Валяй, забирайся на стол, покажи всем, какая ты актриса! Ну что ты стоишь, как коза привязанная? Давай, пой, пляши, покажи моим друзьям, на что ты способна.

- Это шутка, - пролепетала Светлана побелевшими губами, отступая к двери. - Не слушайте его, никакая я не актриса.

- Ах ты уже и не актриса? - взревел Околович.

Он схватил ее за руку и потащил к столу.

- А кто же ты, позволь спросить? Кто?! По какому праву ты вмешиваешься в мою жизнь?

- Я люблю тебя, Володя, - в отчаянии выкрикнула она. - Я же хочу тебя спасти, вытащить, чтобы ты снова..."

"- Ты все время врешь, нагло врешь! Ты говоришь, что любишь меня, а сама не уважаешь ни меня, ни моих друзей. Ты хочешь меня спасти, но ничего не делаешь, чтобы мне помочь! Ты обещаешь достать деньги, а где они? Ты даже милиционерам врешь, я сам видел, я видел, как ты краснела и дрожала, когда они тебе показывали фотографии, а потом соврала им, что никого не узнала.

- Милиции врать нельзя, - назидательно произнес синюшный, - это нехорошо. Она нас бережет, охраняет наш покой. Милицию уважать надо...

Светлана вдруг увидела все происходящее словно со стороны. Четверо пьяных мужиков глумятся над ней. Один из них - Владимир Околович, ее первая настоящая любовь, на алтарь которой она положила все, что имела, все силы, и душевные, и физические. И все деньги, которые сумела заработать.