Когда боги смеются

- Глупый ты, Юрка, хоть и замначальника, - улыбнулась Настя. - Во-первых, спасибо большое, что это всего лишь молодые мальчики, а не депутаты и не члены правительства. За них нас на ковер к генералу каждые полдня дергать не будут. А во-вторых, по сравнению с перспективой встречи с женой Лесникова даже расчлененка приятнее. Чего ты насупился, как будто тебя мама в угол поставила?

- Да я...

Коротков почесал щеку, сполз с подоконника и принялся растирать затекшую ногу.

- Черт, старость не радость, посидел двадцать минут неудобно - и вот, пожалуйста... Ася, я чего задумался-то.

.. Фамилия мне эта знакома - Фризе. Он у нас по каким-то делам проходил, гадом буду, фамилия редкая, я ее хорошо помню.

Настя расхохоталась."

"- Балда ты, Юрка! Детективов начитался в молодости, теперь у тебя в голове полная каша.

- При чем тут детективы?

- При том, что Фризе - это герой детективов одного питерского писателя, Сергея Высоцкого.

- Не свисти, - недоверчиво протянул Коротков, все еще морщась от боли в ноге, - у Высоцкого герой Игорь Корнилов, я пока еще из ума не выжил.

- Выжил немножко. Сначала был Корнилов, потом появился Фризе, у него еще невеста была Берта, высоченная баскетболистка.

Ну, вспомнил?

- Точно, - охнул Коротков. - Теперь вспомнил. Ну все, полегчало. Значит, наш труп по фамилии Фризе - просто однофамилец. А я уж начал мозгами ворочать, думал, убили его по каким-то старым делам. Иногда приятно бывает обнаружить, что ошибаешься, верно?

- Верно. А ты еще удивлялся, не понимал, что во всем этом приятного. Вот тебе и приятное, босс.

- Типун тебе на язык, - буркнул Коротков. - И не смей называть меня боссом.

* * *

Если спросить у среднестатистической молодой девушки, какое слово в наибольшей степени будоражит ее воображение, то в девяноста восьми случаях из ста она ответит: любовь, жених, свадьба, прекрасный принц или что-то еще из этого же ряда.

Однако Женя относилась как раз к тем особенным двум случаям, которые не укладывались в статистический ряд, ибо уже лет с двенадцати самым волшебным и загадочным, самым манящим и одновременно пугающим словом для нее было ТЮРЬМА. Будучи маленькой девочкой, она с дрожью и восторгом читала ""Один день Ивана Денисовича"", ""Записки Серого Волка"" и ""Одлян, или Воздух свободы"". Став постарше, Женя начала читать и документальную литературу, и публицистику, покупала видеокассеты с американскими фильмами о тюремных нравах. Отец этого увлечения не одобрял, но каждый раз отступал, услышав от дочери, что она собирается стать адвокатом и защищать права человека, лишенного свободы. Это звучало чем-то вроде идеологии будущей карьеры, и возразить тут было нечего. Если бы Женя сказала ему правду... Но правды она отцу уже давно не говорила.

Людям свойственно любить себя, и это нормально.